Пёс из породы хранителей

– Ой, что я делаю… Ой, что творю! – ступеньки, кажется, сами подставляли свои каменные спинки ей под ноги. – Ой, что творю, что дееелаю!!! – вот, вроде как мозги-то понимают, что лезть нельзя, неразумно, а появилось какое-то дикое чувство, что если она этого не сделает, то… То что-то в ней сломается. Нельзя иначе и всё тут! – И ладно! Делай, что должен и будь, что будет! Ну, уважаемый император Марк Аврелий, ты, молодец, конечно, что такую фразу выдумал, а сам-то к ротвейлеру шел один на один? – пробормотала Алёна.

 – А! Что мне древнеримские императоры! Я-то нормальная русская женщина, куда им-то до нас! – Алёна в эту загадочную фразу вместила всех императоров Древнего Рима до кучи! Глубоко вздохнула и решительно расправила плечи, шагнув во двор. – И у меня есть пёс-хранитель! Что я с каким-то ротвейлером не справлюсь? Справлюсь! – ей показалось, что уверенность превратилась в плеснувший за плечами пурпурный плащ, столь любимый римскими правителями, и ростом она стала повыше и уж точно решительности в голосе прибавилось.

Пёс сидел на месте, а увидев идущего к нему человека негромко, глухо, но очень угрожающе зарычал.

– И что это ты себе тут позволяешь? – строго спросила его Алёна. – Ты почему рычишь? Ты разве не знаешь, что в приличных школьных дворах так себя не ведут?!

Пёс осмотрел Алёну, вздохнул и убрал клыки. Морда сразу стала несчастной и очень жалкой.

А может, это Алёне так казалось…

– Ну, что у тебя случилось? Ты что, потерялся? – Алёна подходила к псу спокойно и очень уверено. Ей казалось, что она морально готова к любому развитию событий, но только не к тому, которое на самом деле произошло. – Где твой хозяин? А?

Крупный, мощный, широкогрудый пёс страшной породы, вдруг шагнул к ней и завздыхал, поскуливая, силясь рассказать, объяснить что-то для него совершенно понятное и очевидное.

– Ой, бедный ты мой, бедный! – и куда там подевался страх и дурацкие опасения, когда вот он, "жуткий" пёс, которого надо срочно отловить или застрелить, а он плачет, тычется носом в ладони, заглядывает в глаза, пытаясь сказать, как он боится, потому что потерялся, как он бежал по холодным улицам, не узнавая ни одну из них, как шарахались от него прохожие, а кто-то и замахивался, вот как этот тип, который его хотел ударить лопатой.