По ту сторону сказки. Переменные ветра

– Тогда бегом и направо! – Кир подтолкнул Катьку в нужном направлении, а сам присоединился к Степану, выхватившему кладенец, и уже отражающему атаки тварей.

Катерина укрылась за углом одной из изб и начала сказку:

– Жила в одной деревне крестьянка, вдова. Жила она долго и сына своего Ивана растила. И вот настала пора – вырос Иван. Радуется мать, что он большой стал, да худо, что он у неё бесталанным вырос. И правда: Всякое дело у Ивана из рук уходит, не как у людей; всякое дело ему не в пользу, не впрок, а всё поперёк.

Катерина рассказывала о тяжелой жизни Ивана и его матери, о встрече со старичком ии о том, как старик тот Ивана в гости пригласил, да на дочке женил, а потом в дальние страны ушел, да Ивану амбар со златом на сохранение оставил. Да платье дочке своей одевать не позволил… Сказка сказывалась, мальчишки отбивались от нападающих, и постепенно отступали, Катерина и сама начала потихоньку отходить в лес. И вот уже рассказала она, как пришел старик к своей дочке Елене Премудрой и её мужу в гости, да матушку Ивана с собой привёл, да как покаялся перед ним Иван, что не соблюдал запрета, отдал жене платье, и как простил его старик, да и рассказал, что платье-то было приданым дочке, да и зеркальце и книга, всё он ей собрал, а вот того, что в самом Иване в избытке было, доброты то есть, дать не сумел.

Она не дается и не дарится, а самим человеком добывается.

– Заплакала тут Елена Премудрая, поцеловала Ивана, мужа своего, и попросила у него прощения.

С тех пор стали жить они славно – и Елена с Иваном и родители их – и до сей поры живут.

Катерина закончила сказку, и ещё подивилась, как сказочник её придумавший, потихоньку в последней фразе подсказал и о матери Елены. «Родители»! Отец-то Ивана известно, что умер. Мать у Ивана вдова и об этом в начале сказки написано! А о жене старика ничего нигде не сказано! А она там же, рядом была! В виде мудрой служанки, что так искусно спрятала Ивана в женском дыхании!

– Катька, не тормози! Не время! – Кир был легко ранен, Степана тоже зацепило, а туман, густой и вязкий, уходил неохотно, твари пока не поняли, что привычная и годная для их жизни атмосфера навсегда разрушена и атаковали активно.

Но, вот уже задрожала плотная муть, словно кусками начала расходиться, разламываться… Твари взвыли, кинулись последний раз, и отхлынули, пытаясь укрыться хоть где-то от чистого свежего ветра.

– Фууух. Отбились! – Степан машинально приложил ладонь к предплечью и скривился.