Самый предпоследний шаг

Варя постоянно оглядывалась на меня, то ли сама боялась потеряться, то ли опасалась, что я усну где-нибудь, и что она потом моим родителям должна доложить? Короче, мы друг за другом следили как ястребы! Ошейника и поводка, понятное дело в доме не было, и мама ещё вечером сшила Варе ошейник из нескольких слоёв плотной ткани, а в качестве поводка фигурировала белая бельевая верёвка, но Варю всё устраивало. Привела я её, и уныло поползла в школу. Ну, в самом-то деле, какая школа, какие уроки, у меня там собака дома, а я трачу драгоценное время на ерунду! Была бы поавантюрнее – смылась бы!

Зато после школы я целый день провела с Варей.

Собака была несколько в шоке от такого внимания, вычёсывания, угощений и игрушек, но отнеслась к этому философски-снисходительно, типа: «чем бы дитя не тешилось, но раз уж тебе так хочется, почеши ещё под правой передней лапкой».

А вечером у меня чуть не случилась трагедия, потому что папа нашёл Вариных хозяев! Он, как человек аналитического ума, отправился в местный ДЭЗ, опросил дворников, те напряглись, но вспомнили, кто и где видел маленькую беленькую собачку.

Потом, воодушевившись, сделали ещё усилие и даже сообразили, с кем её видели. Минут через сорок перед папой рыдала старушка – хозяйка Вари, а её муж, нервно сжимая в руках поводок с ошейником умолял им вернуть их Матильду. Как будто папа отказывался…

Варя, которая оказалась Матильдой, кинулась к хозяевам, плачущим уже на пару, и восторженно закружилась возле них.

– Да какое же счастье, что ты жива! Родненькая моя! Лапушка моя! – причитала хозяйка, обнимая белую и вычесанную до шелковистого состояния собаку.

Хозяин только виновато кивал головой. Он плохо застегнул ошейник, и шел себе, задумавшись о чём-то, как выразилась хозяйка:

– И чтоб больше не о переговорах Громыко в Женеве думал, он и без тебя, растяпы, управится как-нибудь, а о том, что за тобой собака идёт! Привёл… Поводок с пустым ошейником… Я в крик, в слёзы, где Мотя? Думали, всё, замёрзла, погибла! Ах, ты солнышко моё беленькое! Ой, спасибо вам огромное!

С этими причитаниями, растроганным мужем и Матильдой, которая для меня так и осталась январской Варей, она и удалилась.

А через две недели, уже в феврале, папа принёс за пазухой выкопанную из сугроба бело-рыжую и голубоглазую кошку, но это уже совсем другая история… Февральско-кошачья!

А теперь мы послушаем начальника транспортного цеха

Ночь… Дождь… Тишина… Ну, то есть она была где-то тут только что.