Убежище. Книга третья

 – От, блин! Откуда она тут? Зачем?

– Ты странный человек! Это моя родная племянница, единственная, между прочим! Что значит, зачем? А вот и Пашенька! Пашенька, ты же помнишь Николая!

– Ещё бы… – Пашка подходил беззвучно, посмеиваясь над чем-то одному ему известным, и Коля, несмотря на всю свою самоуверенность ощутил некоторую тревогу.

– Да ну, что я? Это сопляки! Ну, хулиганы, ну, детская комната милиции по ним плачет! Но не бояться же мне их! – подумал Коля и решительно протянул руку к Пашке. – Здорово!

– Здорово, дядь Коля! – Пашка пожал руку, ничуть не скривившись от излишне крепкого приветствия.

Коробка, надёжно укреплённая под водительским сидением, грела ему душу.

– Так чего это вас к тёте занесло? Обижаете мою Ниночку? – Николай широко улыбался «невесте» стараясь произвести наилучшее впечатление защитника и заступника.

– Феерический болван! – подумала Нина.

– Клёво повеселимся, – переглянулись племянники.

– Сам! Сам забежал! – насмешливо размышлял волкодав Гирь, устроившись под калиткой и наглухо перекрыв выход.

– Мышь из норы! Мышь из норы! – мяукнул Гнусь, подавая сигнал кошке Чуди, которая выполняла особое задание.

– Ооооо, как я это люблю и уважаю! – Полосатость с наслаждением наблюдал, как навязчивый, прилипчивый как репей, субъект, сам, собственнолапно, лишает себя всякой возможности к отступлению. – Иди, иди, немножко осталось!

Часть девятая. Синхронное мышление

Николай уверенно ступил на первую ступеньку крыльца, доска скрипнула, и этот звук, словно выстрел из стартового пистолета, послужил командой к действию – из ближайших к гостю зарослей сирени вырвалось немыслимое количество воробьёв, приманенных туда Чудью Болотной с помощью нескольких честно добытых нечестным путём пакетиков с семечками.

Как бедная кошка настрадалась с открыванием коварных шуршащих мешочков – не передать никаким мявом! Но она справилась. И теперь получала истинное удовольствие от зрелища взвизгнувшего от неожиданности высоченного двуногого, нелепо размахивающего передними лапами, от которых воробьи прекрасно уворачивались, правда, с перепугу немного усилили переработку сожранных семечек и…

– Аааааа, что это было? – Коля брезгливо отряхивался от мелких перьев и прочих щедрых птичьих «подарков».

 – Фуууу, фееее… – он тряс растопыренной ладонью, попавшей в место наиболее массового извержения «ценностей», оказавшееся на левом плече.

Нина прыснула от смеха и с признательностью посмотрела на невозмутимую Чудь Болотную.