Убежище. Книга третья

Так они втроём и переехали в Подмосковье. Нина – только что закончившая институт, Гирька, ставший похожим на помесь пса, обитавшего близ Баскервиль-холла и кавказской овчарки, да кот под кодовой кличкой «Ваша Полосатость», прозванный так из уважения к габаритам и исключительной царственности.

Ровно через день к их коллективу присоединился чёрный-пречёрный кот Гнусь, а осенью вся вышеупомянутая компания отбила у стаи местных одичавших псов эфемерное создание цвета свежей грязи, которое Нина прозвала Чудь Болотная.

– Ну, да… А кто же знал, что она рыженькая, просто очень грязная? Никто! Она рычала и собиралась помирать, было нам не до мытья! – оправдывалась Нина.

Так вот и жили. Денег от сдачи двушки хватало на все нужды, даже откладывать получалось, благо Нина не была модницей и на одежду тратила совсем не много. Зато на кожу и инструменты, краски и закрепители денег не жалела.

– Ой, ну, бросай ты это дело, а? Ну, бросай! Всё равно же ничего у тебя не выйдет! – морщился брат. – Берись за ум, возвращайся в город, свору эту… пристрой куда-нибудь… Отец на работу возьмёт, ну, или я замолвлю словечко.

Кому нужны эти твои сумки! Вот прабабка тебе голову заморочила глупостями!

Нина только посмеивалась потихоньку. Сумки и рюкзачки, на которых были неожиданно яркие окошки, за которыми на подоконниках сидели крошечные чёрные, полосатые, белые или рыжие коты были необычны и привлекали внимание покупателей. Так ведь не только коты! Были или хитрые лисы, выглядывающие из складок кожи, или совы, сверкающие глазами с обложек еженедельников, если открыть потайную защёлку и потянуть на себя хитро утопленную в обложку скрытую полость.

А то и ежи, спешащие по своим делам на тыльной стороне строгих кожаных браслетов. И всё это раскупалось охотно и быстро.

Нина не трусила экспериментировать. Пригодились занятия в художке – она и рисовала, и лепила, из запекаемого пластика, и металл, и фурнитуру использовала так, как не приходило в голову это делать другим, да ещё и качество изделий было на высоте! Сумка – так сумка, ремень – значит, ремень.

Кошелёк – не протрётся и не порвётся.

Жить стало гораздо интереснее и увлекательнее, да и денег прибавилось, что уж там…

– Ниночка, ну бросай ты это безобразие! Ты же молодая, симпатичная девушка. Возвращайся в город! – уговаривали Нину мать, две тётки, настаивал отец, дядька. Не приставали только бабуля, которая, как видно, гораздо лучше внучку знала, да молчальник-дед.