Когда идет дождь

Классный. Но при этом очень неплохо пишет.

– Понятно, – Лена кивнула, – электрики нам нужны. А стихи давно не формат.

– У меня не стихи, – улыбнулся Дэн.

– Рассказы тоже не формат.

– У него роман, Лен. Суровая мужская проза, как раз твой отдел. Ну, не самотёком же нам его в издательство присылать!

– Хорошо, завтра жду, – сухо ответила Лена и, наконец, захлопнула крышку.

Она встала и пошла в магазин, но от лифта вернулась, разделась и залезла под душ.

И где она его отхватила?

Это была единственная мысль, которая стучала в висках под горячими струями.

2

– Что, совсем плохо?

Это была упоительная минута власти над ним, поэтому она медлила с ответом.

– Ты электрик какого разряда? – спросила Лена, опытным глазом редактора просматривая рукопись на мониторе.

– Понятно.

Дэн встал – не очень высокий, но и не низкий, не то, чтобы совсем уж красавец, но с очень высоким манящим коэффициентом.

– Что понятно?

– Что дрянь написал.

– Я ещё почитаю, дома, внимательно.

– Какой шрам?

– На плече.

– А откуда ты знае… А! – он хлопнул себя по лбу и засмеялся. – Я ж голый по пояс был! Точно… Это я в детстве с крыши упал. На штырь металлический напоролся.

– А-а… – разочарованно усмехнулась она. – Ты же писатель. Мог бы придумать что-нибудь героическое. Ранение, например.

– Да какой же я писатель. Видел я твоё лицо, когда ты читала.

Он тяжело вздохнул.

Горестно.

Упоительный момент власти увеличился ровно на этот вздох и мог длиться ещё и ещё, если правильно себя повести.

– Иди в отдел кадров. Тебя оформят на полставки, я договорилась.

Он кивнул, ушёл и даже не спросил, когда к ней снова зайти, чтобы узнать её мнение о романе.

Лена встала и подошла к окну.

И с чего она вдруг решила, что он придёт к ней домой, чтобы узнать это мнение?

За окном стеной лил дождь – затяжной дождь поздней осени.

В такую погоду она бы хотела – нет, не сидеть под пледом с чашкой горячего чая, упаси боже, с чашкой чая под пледом она уже насиделась на сто лет вперёд, – она хотела бы сидеть рядом с ним в салоне машины, и чтоб на руле его руки, и дворники бы упрямо разгоняли потоки воды на лобовом стекле, и из динамика джаз, и видеть краем глаза огонёк его сигареты, молчать и знать, что всё это – руки на руле, огонёк сигареты, дворники, джаз и дождь, – вечны и никогда никуда не денутся.