Беда по вызову

– Мальчик посещает музыкальную школу? – кричала она в телефонную трубку из Болгарии.

– Ещё как! – ревел дед в ответ.

Но скрипка была заброшена сначала на антресоли, а потом – чего добру пропадать – и вовсе продана. Музыкой дед считал только военные марши. Из всех «развивающих» мероприятий я посещал только одно – улицу. Сначала меня дразнили и били. Но к скрипке я возвращаться не хотел. Вопрос «мальчик ты или девочка?» стал на некоторое время для меня философским. Дед нашел секцию рукопашного боя и отдал тренеру немалые деньги за то, чтобы тот только согласился взять в группу «этого глиста синего».

Он оплачивал тренеру ещё и индивидуальные занятия со мной. За год я вырос на пятнадцать сантиметров, раздался в плечах и прибавил в весе двадцать килограммов. Меня перестали бить и дразнить во дворе. Я стал главарем, у меня появилась своя команда. Из-за габаритов, прозвище мне дали Бизон, или просто Бизя. Чужие с нашим двором не конфликтовали. Мне хотелось бы думать, что меня уважали, но, скорее всего, меня просто боялись. Шайка Бизона прославилась в городе сначала тем, что истребила в своём районе всех карманных воришек, моложе семнадцати. Очень мне нравилась идея «грабь награбленное». Мы поджидали их в укромных местах и молотили от души. Деньги при этом делили между собой. Но скоро «источник» иссяк, молодая поросль карманников просто перестала работать в нашем квартале. Тогда я объявил войну голубым. Доходов это не приносило, но нам хватало и морального удовлетворения. Душными южными вечерами мы устраивали засады в нашем парке. Роль наживки исполнял нежный еврейский мальчик Боря Бройтман, обладатель белой кожи, длинных черных ресниц и холеной, роскошной шевелюры. Он с томным взором садился на скамейку и картинно жеманился в свете фонарей. Ждать приходилось недолго. Клиент подсаживался, они мило беседовали, но на его активные действия Боря начинал визжать и стискивать коленки как заправская старая дева. И тут выходили мы с вопросом «почто ребенка обижаешь». Ребенок исчезал в кустах. Мы отрывались на клиенте, но иногда получали и достойный отпор, пару раз нас даже порезали. Вскоре забава закончилась, гомики разлюбили наш парк, хотя мы ни разу никого не ограбили. Все-таки, вопрос «мальчик ты или девочка» очень долго оставался для меня принципиальным.

Пару раз я имел приводы в детскую комнату милиции, но дед никогда меня не ругал. Для него любое безобразие было лучше игры на скрипке.