Беда по вызову

Читая иногда для приличия его стишки, дед орал ему прямо в лицо:

–Херня!

Елизар не обижался.

–Зато от души, бля!– кричал он в ответ.

Я был согласен с дедом. Многие «шедевры» Елизара я помнил наизусть и пользовался ими в качестве анекдотов.

«Морозом щёки дубятся

Тверды как дверцы трактора

Чего хотим – пусть сбудется

Лучшай, работа транспорта»

Пару раз критики назвали его самобытным, и он, приняв на грудь, с усиленным рвением сочинял:

«Стою и жду автобуса

Стою и жду, а возле

Лежит громадой глобуса

Земля в застывшей позе»

Сазон Елизара любил.

Тот не гнушался по несколько раз орать ему в ухо:

– Собирайся, бля, пойдём, швыранёмся!

Сейчас они были хорошо закосевшие и у них был провинившийся вид.

– Сынка, хочешь? – дед заискивающе улыбнулся и придвинул мне огромный шмоток ветчины. Последний раз он называл меня сынкой, когда мне было лет двенадцать и я валялся с температурой сорок. Глянув на ветчину, я понял, что если не смету сейчас всё со стола, то просто сдохну.

И пуля бандитская мне не нужна. Я и бежать-то решил, когда понял, что они не бить меня собираются, а просто голодом морить. Я запихал кусок в рот, другой протянул Мишке.

– А мы тут, бля, яишенку сварганили, – залебезил Елизар.

– С колбаской! – гаркнул дед, прячась за холодильник и блестя пьяненькими глазками. Холестерина они не боялись, их пугала только аденома. Повезло хрычам, что я тороплюсь.

– Дед, мне нужно уехать на пару дней, – крикнул я, поедая подгоревшие яйца. – Если задержусь, не теряй!

– Я не киряю! С другом коньяк дегустируем.

– Не теряй, бля! – громко подсказал Мальцев.

– Не потеряю, – обрадовался дед, – езжай в свою командировку.

Мы с Мишкой доели яичницу, я выманил Сазона в коридор и я протянул ему пару сотен.

– Это тебе, чтобы прожить.

– Да почему пропить? Мы дегустируем.

– Бля, да прожить же! – проорал Мальцев с кухни. Дед повеселел и почему-то застеснялся, отведя глаза в сторону.

– Я тут это, того, утром курить хотел и …

Я достал ещё сотню.

– Держи на свой самосад.

Дед засветился как начищенный самовар, но не унялся:

– Житан твой говно, я по-старинке, самокруточку, ну и…

Я очень торопился. У подъезда торчала машина, а короткая летняя ночь подходила к концу. Мы с Мишкой ломанулись на выход, и тут я сделал то, чего не делал никогда в жизни. Я чмокнул Сазона в плешивенький затылок и он захлопал от удивления прослезившимися глазками. Телячьи нежности у нас были не в почёте.