Тайна Дамы в сером

Забор убрали, кусты насадили снова, унылый серый фасад покрасили в яркий бирюзовый цвет. Отдел народного образования получил в свое распоряжение весь южный флигель.

Все лето и начало осени наробразовцы с удовольствием обустраивались на новом месте. Но с первыми затяжными дождями начались неприятности: стала протекать крыша, сквозь тонкий слой краски проступила плесень, в стенах грелись и искрили электрические розетки. Наконец в кабинете заведующей обвалился кусок потолочной лепки, вдребезги разбив стоявший в углу гипсовый бюст Ушинского.

Подкрашенный снаружи флигель требовал капитального ремонта.

С тех пор гороно в полном составе, с канцелярией и мебелью, ютилось в четырех комнатках цокольного этажа центрального здания. Сотрудники отдела с тоской поглядывали из низких окошечек на окруженный строительными лесами флигель, где краткие периоды активности сменялись значительно более длительными периодами полной бездеятельности.

В это утро в комнатках цокольного этажа было тихо и безлюдно. Обогнув небольшую пирамиду из сваленных в кучу картонных папок с архивными данными, методической литературы и вылинявших учебных пособий непонятного назначения, Аделаида попала в крошечный, но уютный закуток секретарши.

Секретарша, трудившаяся над сложным компьютерным пасьянсом, встретила Аделаиду приветливо.

От нее Аделаида узнала, что заведующей сегодня нет и не будет – уехала в область на совещание; остальные сотрудники «в местных командировках». Насчет вчерашнего заседания у мэра секретарша была не в курсе, но полагала, что вопрос о деньгах на школьные нужды там точно не рассматривался.

Зато стало известно, что ремонт верхнего этажа флигеля практически завершен, и, вероятно, уже на следующей неделе коллектив отдела народного образования сможет начать обратное переселение. Не евроремонт, конечно, но жить будет можно.

Аделаида поздравила секретаршу с радужными перспективами, отказалась от предложенного чая и поплелась к выходу.

Погруженная в свои мысли, она медленно шла по улице, не замечая, что метель, лютовавшая последние три дня, стихла и превратилась в отдельные легко порхающие снежинки, что небо утратило свинцовую угрюмость, а кое-где в тучах появился даже намек на голубое сияние.

«Где же денег-то взять, в самом деле? – терзалась Аделаида. – И с Леночкой нехорошо… опять этот мерзавец ее обидел… как приду, надо будет сразу ей позвонить!»

Позвонить сразу, однако, не удалось.

В школе бушевала большая перемена.