Тайна Дамы в сером

За чаем с вареньем, однако, она смягчилась и начала рассказывать сама. Аделаида села рядом, слушала, широко раскрыв глаза, кивала, осторожно гладила страдалицу по голове. Ничего в мире больше не осталось – только ее несчастный, хлюпающий носом ребенок, которому она так хотела и не могла помочь.

Что муж Елены – далеко не подарок, Аделаиде было ясно с самого начала. Избалованный, ленивый, эгоистичный, язвительный барчонок – ему в жены надо было бы взять тупую, бессловесную прачку-кухарку-уборщицу, а не портить жизнь тонкой, чувствительной, с возвышенными интересами девушке из хорошей семьи.

Все же Аделаида попыталась извлечь из бессвязного потока жалоб, всхлипываний и угроз конкретную причину их последней ссоры.

Ей почему-то казалось, что если удастся найти эту самую причину и поговорить именно о ней, а не об общей плохости Вадима, то, возможно, в конце концов ситуация окажется не столь уж трагичной.

– Да свинья он, и больше ничего! – заявила дочь, покосившись на мать.

 – Пусть теперь только явится – на порог не пущу!

С этими словами она сердито высморкалась и положила себе еще варенья.

– Ладно, что мы все обо мне да обо мне… У тебя-то как дела? – спросила она неожиданно.

То, что дочь, несмотря на собственные неприятности, интересуется ее делами, смутило и растрогало Аделаиду.

– Да ничего… все нормально… – пробормотала она и вдруг почувствовала, что на самом деле ей очень хочется рассказать дочери о последних событиях в школе.

– Знаешь, мне в среду позвонили из областного комитета и сказали… – начала она медленно, подбирая слова. В этот момент заурчал дверной замок; дочь вздрогнула, уронила ложечку и впилась глазами в дверь.

На пороге возник Вадим – мокрый, небритый, в грязной куртке и с тремя поникшими гвоздиками в руке. Елена кинулась к нему, заколотила кулачками по его груди, выкрикивая что-то неразборчивое, но вскоре затихла и прижалась к нему, закрыв глаза.

Аделаида, стараясь не шуметь, выбралась из кухни в переднюю.

Поспешно оделась, нашла перчатки и сумку, посмотрела на закрытую дверь в комнату и на часы – половина одиннадцатого. «Ничего, на последнюю электричку успею», – подумала она и тихо прикрыла за собой входную дверь.

* * *

Как бы либерально, терпимо, снисходительно (и т.д. и т.п.!) ни держал себя директор школы, его отсутствие на рабочем месте чаще всего воспринимается подчиненными как подарок судьбы.