Тайна Дамы в сером

Какая красивая и трогательная вещь… Пожалуй, стоит подойти поближе.

Она поднялась из-за стола и, неожиданно для самой себя, протянула глупым курицам руки. И все вместе, вздыхая и вытирая платочками увлажнившиеся глаза, они подошли и стали напротив пианиста, осветив его своими ясными и чистыми улыбками.

Но не только их привело сюда сияние музыки и красоты. Длинноволосое существо, уже знакомое Ирине Львовне, тоже приплелось откуда-то, уселось на корточки сбоку от Карла и уставилось на него широко раскрытыми, густо подведенными черной тушью глазами.

Когда же Карл кончил играть, оно заговорило – быстрым, визгливым, неразборчивым голосом. Карл отрицательно покачал головой и, отвернувшись от существа, вновь положил руки на клавиши. Но существо не угомонилось. Высунув длинный узкий язык и жадно облизнув им ярко-красные, словно вымазанные свежей кровью губы, оно продолжало настаивать. Карл взял басовый аккорд, совершенно заглушивший бормотание существа, так что женщинам снова не удалось ничего разобрать.

Существо растянуло окровавленные губы в усмешке, подобралось поближе к Карлу и положило свою бледную длиннопалую руку с обгрызенными ногтями ему на колено. Карл резким движением смахнул руку и встал. Существо попятилось, упало с возвышения, захныкало, потирая ушибленный зад, и, жалостно причитая, убралось назад, в темноту. В тот самый дальний угол, где в окружении неподвижных теней сидел худой человек в черном костюме.

Повинуясь знаку худого, одна из теней задвигалась, заколыхалась и с неожиданной быстротой подплыла к возвышению, приняв облик коренастого широкоплечего человека с могучими ручищами и непропорционально маленькой, то ли лысой, то ли обритой начисто, головой. Ростом он был, может, и пониже Карла, зато гораздо шире в талии. Хотя бороды у этого бритого-лысого не было, Манечка почему-то сразу окрестила его Карабасом-Барабасом.

Карл спустился с возвышения и спокойно стоял, заложив руки за спину, словно в своем лицее на лекции по археологии.

Карабас-Барабас смерил его оценивающим взглядом и сказал:

– Босс хочет, чтобы ты сыграл «Голубую луну». Прямо сейчас.

Голос у Карабаса-Барабаса оказался неожиданно тонким, высоким, нежного тенорового регистра.

– Я не знаю этой мелодии, – холодно отвечал Карл.

Карабас-Барабас вздохнул.

– Значит, играть для босса ты не хочешь. И Амурчика нашего ты обидел.