Король мечей

– Нам – это кому?

– Мне и моей спутнице. И двум лошадям. Девушке нужна отдельная каморка на корабле, не слишком сырая и не вонючая. Кто-нибудь из твоих гостей готов отправится прямо завтра с утра?

Тим, вернувшийся с кухни с большим подносом, ловко расставлял на столе плошки и кружки.

– Эй, – окликнул его Билли. – Кто там в зале из хороших шкиперов? Из лучших?

– Кривой Пит.

– Трезвый?

– Пока вроде да.

– Тащи его к нам, быстро.

Робин взглянул на хозяина «Морских бесов».

– Что за Пит?

– Как будто не знаешь, что у меня за люди собираются! Сброд из сброда.

Зато с кораблем Пит обращается, как ты с луком.

– Пойдет.

– Но он заломит цену, когда поймет, что тебе надо срочно.

– Плевать.

– Могу я спросить, что за спутница?

– Юная благородная леди, – улыбнулся Робин. – Нет, совсем не то, что ты подумал. Но если ее кто-то на корабле хоть пальцем тронет – руки отрублю.

– Это ты Питу скажи, а уж он своим передаст. У него все шелковые. Это тут они буянят, а как в море выйдут – так по струнке ходят.

Да у него и без твоих предупреждений строго – в море никаких баб и никакой выпивки. Бери рыбу, – Билли пододвинул гостю доску с кусками только что закопченной трески и морского угря, – еще днем она плавала.

– Спасибо.

– Давай-ка оставайся до утра, – хозяин разлил вино по глиняным кружкам. – Сейчас договоришься с Питом, потом Тим приведет девчонок. Не пожалеешь.

На постоялый двор Робин вернулся незадолго до рассвета.

– Леди еще не поднималась? – спросил он хозяйки, которая уже крутилась на кухне и вымешивала тесто для хлеба.

Он оставил Изабеллу в единственной отдельной комнате – крошечной каморке на втором этаже.

– Нет. Как закрылась вечером, так ее и не слышно. Что-нибудь дать вам?

– Нет, спасибо. Дождусь, когда проснется.

Робин вытянулся на лавке. Понятно, что девушка до сих пор спит – за неделю в пути Изабелла очень устала, и не всегда им удавалось найти удобный ночлег, чтобы устроить ее в хорошей комнате.

Он видел, что ей трудно, что она не привыкла к таким переездам, к дороге, к долгим поездкам в седле, – но Изабелла ни разу ни на что не пожаловалась. Когда девушке становилось совсем тяжело, она лишь сжимала губы, прищуривала свои ярко-зеленые глаза – и упрямо ехала дальше.

За окном посветлело. Постояльцы из двух больших общих комнат, проснувшись, подтянулись вниз и устроились за соседними лавками.