До последней стрелы

Может, и остальные, кто был с ним и Мурадом, сумели выбраться.

Сил совсем не оставалось, и мадам Вилар это заметила:

– Отдыхай. Все равно ты сейчас ничего не сможешь сделать.

– Что вообще может сделать женщина? – слабо отшутилась Ясмина.

– Ты-то? – спокойно уточнила мадам Вилар. – Я ведь тебя раздевала и обтирала, прежде чем здесь уложить. Плечи и руки только с виду хрупенькие, а коснешься – крепкие, словно у мужчины-лучника. Это не от природы, а от постоянных тренировок. Шрам от клинка на бедре, очень старый.

Шрам от стрелы ниже лопатки, ему пара месяцев – ты, похоже, только недавно оправилась после этой раны. Повезло, что оправилась. Выглядит так, словно легкое было задето. Еще несколько разных отметин помельче. И ты хочешь сказать, что проводишь жизнь на женской половине дома?

Несмотря на жаркое уже с утра солнце, вода в быстром ручье была холодной. Ясмина выбралась на берег, отжала тяжелые мокрые волосы, потом надела прямо на влажное тело длинную льняную сорочку и, подхватив свернутое платье, стала подниматься по узкой тропинке к лагерю.

Заслышав голоса, она остановилась, развернула платье и, надев его, снова двинулась вперед.

На утоптанной полянке готовились к отъезду верзила Джон и Билли, брат кудрявой прядильщицы. Уже были оседланы могучий жеребец Джона и маленький бурый ослик отца Тука, предназначенный для паренька.

– Три дня до Лидса, – вслух считал Робин. – Это если не торопиться и не утомлять коня и осла. Три дня обратно. Хотя обратно ты поедешь быстрее.

Если ты не появишься через шесть дней – бросаюсь на поиски и на помощь.

– Да появлюсь, куда я денусь, – зычным басом отозвался верзила Джон. – Эмиль там пусть без меня осторожнее разбойничает.

– С ним Скарлет будет в паре.

– А с тобой кто? – удивился Джон.

– Со мной пока – Ясминка.

– Ага. Ну все, мы с Билли поехали. Не беспокойся, провожу парня до Лидса и вернусь. Вон твой напарник от ручья поднимается, – усмехнулся верзила.

Главарь разбойников обернулся.

По тропинке шла Ясмина, на ходу выкручивая длинные густые волосы. Сырое платье облепило фигуру сарацинки, подчеркнув тонкую гибкую талию и пышные бедра. Лицо горело от холодной воды, в вырезе платья видны были хрупкие ключицы. Робин скользнул глазами по этим ключицам, выдохнул, с трудом отвел взгляд.

– А ты ранняя пташка.

– Ага, – ответила она и улыбнулась.

В последние пару дней на ее лице все чаще появлялась эта осторожная несмелая улыбка.