Слова

Внутри базара толпа, невозможно пройти, люди толкают друг друга. У ворот осталась ждать маму. Загорелый старик киргиз с белой бородой и в черной тюбетейке на ишаке едет. Ишака привязал, а сам на базар пошёл. Я ослов никогда не видела, подошла, глажу, рассматриваю огромные уши, залезла на него. Мама купила огурцы и горячие лепешки. Мы пришли домой, поели. Мама надела халат с рычащими тиграми и повесила на стену календарь с тигром.

– Вот какой красивый тигр. Прям так и хочется погладить. Тигр, красавец. Он как я, прям как родной мне.

Я побежала во двор. Здесь нет ни травы, ни цветов, ни бабочек, только серая земля, пыль, пыль, и куча пыльных киргизят. Хочу с ними играть, но не понимаю, что они говорят. Нашла несколько русских девочек. Бегаем по двору догоняя друг друга. Возвращаемся домой пыльными, а в доме нет воды. Воду таскаем ведрами, иногда аж за километр, из скважины возле больницы. Рядом с домами кафешка, там большой магнитофон с усилителями и каждый день с утра до ночи громко играет музыка.

Песни на русском, английском, киргизском, узбекском, турецком. Кажется, все песни мира. Бегаю по двору в припрыжку под ритм барабанов. Музыку слышно и дома до самой полуночи: Кетма Кетма аа а…

Одна из девочек татарка, Лиана, часто приходит к нам домой вместе со своей сестренкой и мамой. Мамы наши тоже дружат, две татарки. Они готовят, пьют чай и болтают. Мама рассказывает, как она жила в русской деревне:

– Русские все свиньи, грязные, бескультурные, пьют, матерятся. Ох, целых семь лет там мучилась.

Вкалывала как проклятая в чужом доме! А он нет бы мне спасибо сказать, вместо этого бил меня кулаками. Ужас! Ужас как я там жила! Такой здоровущий мужик, а работать не хочет, лежииит целыми днями. У него дома такой срач был, ты такое даже представить не сможешь! Я там два года порядок наводила, хлам выбрасывала. Я выкину, а он обратно заносит этот хлам. Дурак безмозглый! – она закатила глаза и вздохнула – Я такая умная, такая работящая. Он меня вообще должен был боготворить, на руках носить. Он на меня должен был переписать этот дом. Нееее, не хочет меня даже прописывать там. Скотина! Будь он проклят! Чтоб он сдох мучительной смертью!

– Да, мы татары трудолюбивые, молча работаем, работаем.

– Как хорошо в своем собственном доме жить. Я вот дома в купальнике хожу, а при мужике не походишь. Жарко, а в одежде ходить приходиться.

– Да, хорошо без мужчин. Никто не командует, спокойно.

– Все мужики злые, жестокие.