Эмпаты

– Своей?! Да ты же будешь помогать тому, кто сжег ваше Древо! Какое тебе дело до людских склок, чтобы лезть в эту грязь?

– Это лучше, чем смерть. – Солин попытался подняться повыше и поморщился. – Всё что угодно лучше, чем смерть от человеческих рук. Блоха, которая живет не дольше, чем ты спишь, лишает тебя жизни… Просто смешно. Я переживу их жалкого короля. И всех его преемников. И даже через триста лет я найду возможность отсюда сбежать. Живым, целым, полным мести и знаний о людях.

Тария встала и подлетела к кувшину с водой.

Зачерпнула её во что-то, подозрительно напоминающее наперсток, и вернулась к Солину. Он принял питье из её рук и благодарно кивнул.

Но едва он обхватил сосуд и сделал пару глотков, как Тария накинула свою цепь ему на горло и сильно сдавила.

– Нет, Солин. Есть вещи похуже, чем смерть. Например, предательство. Получать удовольствие от помощи врагу. Радоваться, что обманываешь соплеменницу. Лгать той, что была добра к тебе и пела колыбельные. Ты не слышал Зова не потому, что ты слабо одарен.

А потому, что ты не достоин его. Не достоин дара, и жизни – не достоин. Ты думал, я не замечу, что, как только тебя ко мне подселили, нас перестали охранять? Или не почую, как от тебя разит спокойствием и радостью? Надеялся, что не увижу твоего вранья?

Остатки упреков утонули в судорожных всхлипах. Тария плакала, повернувшись спиной к остывающему телу. Но на этот раз её хотя бы не вырвало. Впрочем, ей сразу говорили, что будет нелегко. Знай она тогда насколько, никогда бы не согласилась стать тем, кем стала.

Когда слёзы высохли, а нос начал нормально дышать, Тария запела.

Она бы покончила с Солином сразу, как только всё поняла, но тогда ещё не чувствовала рядом нужного человека. А сейчас он снова был где-то недалеко…

***

Влатко перешагнул распростертое тело Матея, даже не удосужившись проверить, жив ли особист. Руки дрожали, и ключ получилось вставить только с третьей попытки.

– А теперь пой. Пожалуйста, спой мне ещё!

От обожающего, щенячьего взгляда Тария дрогнула.

В такие моменты она считала свой дар проклятьем.

Почему раз за разом от её действий в конечном счёте страдают те, у кого ещё осталось что-то светлое в душе, а отъявленные мерзавцы остаются безнаказанными?

Но каждый раз она напоминала себе, что пришла сюда не вершить правосудие.

Война есть война. Невозможно одержать победу, не запачкав руки.

Глава 3 Старые знакомые

Чудовищно кружилась голова.