Кольцо Шамбалы

– Странно, я читала немного про культуру Алтая, но слышу об этом первый раз.

– Ты не подумай, они не дикари, они очень культурно все делают, – заступился Сказочник за местное население, – соберутся так культурненько всей деревней, похоронят, сожгут то есть, одного, другого, а потом все вместе в поле идут прах развеивать. Очень народ организованный здесь живет, вот! А потом застолье у них, все как полагается, все как у людей!

– А почему от крематория такой сильный дым?

– Какого кирматория? – на этот раз настала очередь Сказочника удивляться.

– Ну, это такое помещение, где в специальных печах сжигают умерших.

– Что ты, какой кирматорий, вышли в поле, костер побольше развели, да сжигай себе сколько влезет. А кирматориев здесь нет. Щас за гору заедем, сама все увидишь!

В глазах Анны читался ужас, смешанный с удивлением. Когда они объехали гору, то она увидела сильный пожар, горел склон сопки. С одной стороны змейка огня ползла вверх, хищно поедая сухой кустарник, с другой пламя подобралось к небольшому ельнику.

Уже весело полыхали несколько деревьев. Анна с облегчением вздохнула, она ожидала увидеть что-то вроде сожжения ведьмы средневековой инквизицией.

– Во, пожарище, и никого! – удивился Сказочник. – Поди, уже похоронили, и эта, забыли потушить. У них повадки ведь как у древних, – он запнулся, – ты эта, фильм про Трою видела? Как ее греки завоевали, там тоже убитых сжигали!

– Надо вызвать пожарных, – взволнованно сказала Анна.

Она явно не прониклась рассказом по поводу Трои.

– Зачем, скоро вон, дождь будет. Само все потухнет. Тут вообще никогда не тушат. Дожди часто идут и леса много, – Сказочник зевнул, видимо, пресытившись разговором.

Машина повернула, и пожар остался позади.

Анна откинулась на спинку сиденья.

«Какая странное, удивительное место, – думала она, – сколько здесь всего такого, что с трудом вписывается в рамки обычного.

Хотя, что тут говорить, совсем не вписывается. Правда и понятие «обычного» у всех разное, да и рамки штука довольно растяжимая. Пожалуй, эти люди, живущие здесь, вообще не понимают, чему я так удивляюсь. Для них ведь это просто жизнь – умер, например, человек, пошли и сожгли его в поле. Что тут такого? Попробовали бы они то же самое в центре Берлина сделать, да что там, в центре, в любом самом отдаленном уголке Европы.