Коробка таблеток от депрессии

Встала, лицо нарисовала, чтобы окружающих не пугать, в одежду влезла и пошла пахать! Я – лошадь! Ломовая лошадь. Да я и не против, я всё понимаю, только сил нет, и я уже стала загнанной ломовой лошадью, а таких пристреливают, да? Ой, кто тут?

– Это я тут! – отрекомендовалась кошечка. – Меня раньше Маисой звали, а потом выбросили, и всё, что у меня было осталось там, в том доме. Наверное, и имя тоже. Я обычная очень, не интересная. Это мне так хозяйка сказала. И я тоже так устала! Ты бы знала, как! Можно я тут посижу пока.

Я просто посижу, и пойду. Правда, идти-то мне некуда, и есть очень хочется.

– До чего я дошла… Сижу в парке, и разговариваю сама с собой! Нет, уже с кошкой! – сообщила себе Елена. – Ты меня понимаешь?

– Ещё бы! От усталости и не так можно. Я вот вчера с голубями разговаривала. Если честно, хотела поймать и съесть, только вот уже нет сил. Просто поговорила. Они хорошие вообще-то, голуби эти.

–Н е могууууу! – Елене вдруг стало так себя жалко! И сына, что у него такая мать неудачная, и родителей тоже.

Кажется, что столько слёз в человеке не умещается, а вот поди же ты! Видимо, какие-то скрытые резервуары имеются. И, наверное, с надписью для «промывки мозгов». Потому, что, когда солёный поток иссяк, в голове как-то прояснилось и чуть полегчало. Какое-то новое ощущение заставило Елену сфокусироваться на неясном сером пятне сбоку, и там в темноте обнаружилась та самая кошечка. Она бодала Ленину руку и негромко мурлыкала.

– Ну, неее, это уж никуда не годится. Давай-давай, успокаивайся, чего так убиваться-то? Мало ли бегает вокруг всяких усталостей, да пакостей, мы на них сейчас фррррррркнем, и тебе станет полегче.

Всё пррроблемы долой, я с тобой, ты со мной, посидим, поурчим, под весенней луной…

– Это ты мне что, поёшь? – удивилась Елена. – Знаешь, спасибо тебе! Мне полегчало. И чего я… Ну, не впервой же. Сейчас пойду домой, поем чего-то, наверное, и будет не так плохо!

Она тяжело встала, повесила на плечо сумку, и направилась к дому.

Что её дёрнуло обернуться, Лена потом вспомнить так и не смогла.

Глаза привыкли к сумраку, и она легко рассмотрела тоскливо опущенную головку небольшой полосатой серой кошечки.

– Вот бедняга. А может… Неее, ну куда мне? Я и так домой прихожу поздно. На сына-то времени нет, а тут ещё кошку? Да она с ума от одиночества сойдёт. А летом? Неее, это совсем уж неразумно!

Она сделала ещё пару шагов к дому и снова обернулась. Кошка безнадёжно съёжилась и села, уткнувшись носом в скамейку.