Если растает любовь

Тогда ни у них, ни у шефа по поводу опоздания вопросов уже не возникнет.

Припарковавшись возле своего подъезда, он осторожно достал из машины елку, панибратски потрепавшую его по щеке колючей ладошкой. Потом похлопал по карманам брюк в поисках ключей от квартиры.

«Санька у тещи, можно не бояться его разбудить, – Володя старательно обошел большую лужу, окаймленную рыхлым тающим снегом. – Вот же пострел, когда он только научится себя вести. Вроде почти три года, а все равно за ним глаз да глаз нужен. Людка действительно ничего приготовить не может, когда Санька рядом.

До сих пор приходится сдавать наследника, как стеклотару, родным! Всюду лезет, все ему надо! Ртуть, огонь, а не ребенок… Санечки нет дома. Но… Да! Я хочу сделать Люде сюрприз. Было бы хорошо, чтобы она оказалась теперь на кухне. Я тихо войду, оставлю елку и смоюсь. Вот она удивится!»

На кухне работал телевизор. Седов, вытянув шею, невольно заглянул туда из прихожей, очень уж упоительно пахло бужениной. Женя Лукашин безмятежно дремал в самолете.

А жена была не на кухне.

Совсем не на кухне…

Вначале Володе даже показалось, что это не жена. Это какая-то другая женщина в их спальне, красивая, роскошная, чувственная.

У Люды есть красное кружевное белье?

А откуда черные простыни?

Какие у нее шикарные волосы, рыжие, густые, волнами. Оказывается, она может их не стягивать в вечный хвост…

Жена увлеченно целовала соседа.

Это было так странно.

Мальчишка, хлыщ… Перманентный менеджер, или мелкий клерк из банка, или какой-нибудь… лаборант на кафедре вечнозеленой ботаники.

Глист в очках. Чего в этом придурке меньше: роста или веса? Вот же ж хрен собачий, теперь понятно, почему на его роже поганой всегда появлялась кривая улыбка. Паскудная такая ухмылка. Поэтому-то и противно было смотреть на соседа, хотя он всегда здоровался, бацилла дистрофичная…

Надо же, а голубки – эстеты, гурманы, практики Камасутры, на простынки черные сразу не заваливаются. Блин, откуда у нее эти простынки, как она могла! Сидят друг перед дружкой на коленках, ласкаются.

Да посмотрите на Людку, вы только посмотрите на эту тварь!

Как Люда его трогает… Так нежно, как будто бы не может поверить своему счастью.

Нормальное счастье, ага: муж на работу, жена – на хрен соседа!

Трогает, поглаживает и целует. В шею, ключицы. Долго. Часто. Много. Водопад поцелуев, метель прикосновений. Распухшие губы, сияющие счастьем глаза. Люда, Люда!

Конечно, отчего бы чужого мужика не потискать.