Крест Евфросинии Полоцкой

 – Ничего, я вам еще покажу. Вы из меня изгонитесь, как миленькие».

Она вздрогнула, заслышав шаги. И обомлела. Откуда-то сбоку – видимо, в эту комнатку был еще один вход – появились двое. Парень в очках, лицо усыпано веснушками. Ничего примечательного, похож на студента-«ботаника». Но его спутник, священник…

«Зачем батюшке такое лицо? Разве можно со столь броской внешностью проводить службы? Да на него все женщины, наверное, смотрят, глаз отвести не могут, – думала Лика и понимала, что уже минимум в пятый раз оглядывает угадывающуюся под рясой стройную фигуру, и серые глаза с длинными ресницами, и четко очерченный рот, который не скрывают небольшие усики и аккуратная бородка.

 – Как он молод для священника, ему тридцатник максимум. И как не похож на тех монахов, которых я видела, когда готовила репортаж о монастыре. Лица монахов поражали своей одухотворенностью, искренней верой. Но не такой земной, завораживающей красотой!»

Они не заметили ее, скрытую полумраком и выступом колонны.

– Исповедь проходит здесь, Коля, после нее верующий принимает причастие, – сказал священник.

 – Но сейчас тебе лучше повременить. Ты давно не приходил в церковь, поэтому тебе следует сначала попоститься, чтобы в смирении и молитве вспомнить все свои прегрешения.

– Отец Алексей, – голос парня звучал раздраженно. – К чему этот бюрократизм? Православная церковь вообще склонна к бюрократизму, как вы думаете?

«Он офигел, – подумала Лика. – Мне почему-то начинает казаться, что я на пресс-конференции.

Манера задавать вопросы у этого „ботаника“ какая-то уж очень журналистская».

Священник пожал плечами.

– Нет, конечно. Православная церковь – это Тело Христово. В церкви Христос живет в людях, в каждом человеке. Только православная церковь получает на Пасху благодатный огонь. Она всегда была близка людям, была с людьми. И то, что я прошу тебя подумать перед исповедью, – это не бюрократизм. Покаяние есть одно из главных таинств. Пусть же душа твоя примет его целиком и полностью.

– Отец Алексей, мне некогда.

Ситуация очень серьезная. Я… я… – парень запнулся. А потом, вздохнув, снял очки и едва слышно закончил: – Я хочу убить.

– Коля… Да даже думать об этом грех смертный!

– Они сами виноваты! Мои однокурсники, близнецы Грековы. Никитос и Александрос, их так на факультете называют. Они достали меня!

– Давай не будем обсуждать это в храме, – сказал отец Алексей и перекрестил своего собеседника. – Приходи завтра в педагогический колледж.