Крест Евфросинии Полоцкой

 – И келью я для игуменьи сделаю пригожую. В форме креста будет та келья…

Предславе казалось: не по дням растет храм, по часам. И тридцати недель не прошло – а вот уже стены высоченные в Полоте отражаются и половина купола.

«Закончим, закончим к ближайшему празднику, – радовалась игуменья, осматривая строящуюся церковь. – И просторно там будет, и красиво».

Только Иоанн почему-то все чаще хмурился. Наконец Предслава не вытерпела, потребовала сказать, в чем дело.

Зодчий замялся.

– Матушка, не знаю, как сказать…

– Что, что Иоанн?

Он лишь развел руками:

– Плинфа, матушка… Закончилась, совсем закончилась, а часть купола, ты же видишь, не сложена.

И знаю я, что нет больше в обители денег, все на храм ушли.

Денег, и правда, не было.

До рассвета молилась игуменья. Просила, чтобы сподобил Господь полоцких князей помощь оказать. Очень хотелось закончить храм к празднику. Так хотелось, так сильно, что просто мочи не было думать о рушащихся планах.

Она задула свечу, собираясь ненадолго прилечь.

Но до слуха вдруг донеслись стоны, бессвязные выкрики.

«Храм? Неужто беда?» – холодея, подумала Предслава и, забыв покрыть волосы, бросилась к новой церкви.

В предрассветных сумерках у печи для обжига угадывалась фигура зодчего. Иоанн, на коленях, отбивал поклоны, крестился. И кричал во все горло:

– Слава тебе, Господи!

Она подошла ближе и зажала рот рукой, не давая вырваться невольному крику.

В печи появлялась плинфа. Кирпичик за кирпичиком. Из воздуха, из полумрака. Бог знает, откуда.

С легким стуком наполнялись находящиеся внутри и различимые меж неплотно прикрытыми дверцами подносы…

***2

Лика Вронская вела машину по заливаемому проливным дождем проспекту Вернадского, и ей казалось: машина едет невероятно медленно. Ну вот просто никуда, вредина, не торопится. Игнорирует вжатую в пол педаль газа. Или это все фантазии? Связанные с тем, что предстоящая беседа с отцом Алексеем вызывает панический ужас?..

…Вчера вечером, толкнув обнаруженную в церкви дверь со вполне светской надписью «дежурный священник», Лика вздрогнула.

За столом сидел тот самый батюшка, чей разговор со студентом-«ботаником» она невольно подслушала.

Красивое лицо священника вблизи выглядело еще эффектнее. Большие серые глаза с длинными ресницами походили на звезды, чистые, яркие.

Отец Алексей первым нарушил молчание.

– Здравствуйте!

«Улыбка у него тоже располагающая», – подумала Лика и, сделав над собой усилие, приступила к рассказу.