Копье Судьбы

Ева ходила на работу, выслушивала ворчание Гофмана, возвращалась домой. Дни, ночи, события – все проходило мимо ее сознания.

Она пришла в себя лишь от резкого холода. Оглянулась по сторонам, осознала, что стоит на пороге ателье, а крыльцо заметено снегом. И открытые летние туфли промокли, а платье продувает ледяной ветер, а жакета на ней и вовсе нет.

– Какое сегодня число? – поинтересовалась она у Генриха, потирая покрасневшие озябшие пальцы. – Я так замерзла!

– Тринадцатое октября. Рано в этом году зима пришла.

 – И начальник почему-то широко улыбнулся. – Но я думаю, ты сейчас перестанешь мерзнуть. Фюрер приглашает тебя в Хаус Вахенфельд[8 - Резиденция Гитлера в горах, на границе с Австрией. После реконструкции ее стали называть Бергхоф.]!

Неужели ей было холодно?

Каким невесомо жарким бывает счастье!

* * *

Песенка из «Карнавальной ночи» не отпускала.

– «Пять минут, пять минут…» – напевал под нос Юрий Иванович Костенко, меряя шагами гостиную, напоминавшую скорее библиотечный зал.

Комната казалась совсем небольшой, площадь ее уменьшали размещенные вдоль всех стен полки с книгами. Пол тоже был завален высокими стопками фолиантов. На фоне книжного беспредела пушистый салатовый ковер, массивный, обтянутый темно-зеленой кожей диван и удобные кресла как-то тушевались, утрачивали свой лоск. Компьютер, установленный в углу на небольшом столике, разглядеть и вовсе было практически невозможно.

Горы книг очень мешали перемещаться хозяину квартиры. Он то и дело натыкался на них, подхватывал норовившие упасть томики или приседал на корточки, чтобы собрать рассыпавшуюся-таки стопку.

– «Пять минут», – пропел Юрий Иванович и в сотый раз посмотрел на висевшие на стене круглые часы.

Их стрелки точно приклеились к циферблату. До прихода гостя оставалось еще больше часа.

За это время с ума можно сойти…

От волнения мысли Юрия Ивановича путались. С одной стороны, он был рад, что случайная догадка, вдруг возникшая при изучении материалов об истории Второй мировой войны, скорее всего оказалась верной.

С другой – совершенно непонятно, как поступить с учетом недавно открывшихся обстоятельств. И третье, третье. Самое ужасное, невыносимое. Пенсия превращает жизнь в вакуум. Интеллектуальный и физический. До недавних пор он был заполнен своеобразным расследованием, проверкой, казалось бы, невероятного предположения. Поисками, перепиской. И вот теперь дело практически завершено. Все подтвердится – об этом говорит интуиция.