Копье Судьбы

Костенко писал много, значит, скорее всего, с ним заключен договор на написание нескольких книг. А при такой форме сотрудничества автор должен предложить синопсисы. То есть редактор прекрасно осведомлен обо всех его творческих планах. Если бы Костенко сотрудничал с любым другим издательством – мне бы вряд ли что-то сказали, конкуренция на этом рынке жесткая. Со своими договариваться проще.

Она пододвинула к себе телефон, набрала номер издательства, попросила соединить со своим редактором.

– Я по поводу одного из авторов, Юрия Костенко.

Он умер, – сообщила Лика, нервно покусывая карандаш. Неприятно приносить плохие вести, но что делать. В издательстве должны знать, что запланированный роман представлен не будет. – Так получилось, что проверку обстоятельств смерти проводит мой знакомый следователь. Хотелось бы знать, над какой темой работал Костенко. Возможно, эта информация очень важна. Да, подожду на проводе.

Через несколько минут она поблагодарила собеседницу и повесила трубку.

Костенко намеревался сдать сразу две книги – биографию Евы Браун и справочник по особенностям содержания и дрессировки скотчтерьеров.

– Снапи, – тихонько, чтобы не разбудить дочь, позвала Вронская. – Снап, иди ко мне.

Рыжий, с сонной мордой, он нехотя вышел из-за спадающей до пола шторы, ну просто принц, появляющийся из опочивальни. И, не дойдя до хозяйки, с гулким стуком рухнул на пол, уложил морду между вытянутыми лапами.

«Как я устал. Как тяжела жизнь», – читалось в укоризненном взгляде.

Лика опустилась перед собакой на корточки, потрепала Снапа по холке.

Ей было очень жаль скотчтерьера погибшего Костенко. Криминалист нашел на двери спальни свежие следы когтей. Видимо, бедный песик прыгал на дверную ручку до тех пор, пока не получилось ее открыть. Спешил на помощь хозяину. Охранял его даже мертвого…

– Вроде бы у Костенко есть родственники, – пробормотала Лика, поглаживая зажмурившегося Снапа. – Надеюсь, они заберут скотча и позаботятся о нем.

* * *

«Чмок!»

«Бусь!»

«Я тебя лю!»

Следователь Седов читал очередь эсэмэсок любовницы, и на душе становилось тепло-тепло.

Инга[16 - Об истории знакомства следователя Седова с Ингой см. роман О. Тарасевич «Крест Евфросинии Полоцкой».] в своем репертуаре: нежная, неожиданная, шаловливая. Казалось бы, всего пара слов. Но сколько сил они придают!

«Еще недавно я бы грыз себя за то, что порчу двадцатилетней девочке жизнь. – Володя чувствовал, что расплывается в дурацкой улыбке.