Ожерелье Атона

Однако в тот день мысли находившихся в микроавтобусе с ярко-желтой надписью «Aton’s hotel» мужчины и женщины оказались на удивление схожими.

«Разыскать денег. А потом все забыть как кошмарный сон. Все образуется. Черная полоса неприятностей не может длиться вечно», – думала Ирочка Завьялова.

«Отработать этот заказ. Потом можно и завязать. Хватит, надоело. Хочу свободной, спокойной жизни», – мечтал Виктор Попов.

Они были не знакомы друг с другом, но оба приехали в Египет, мягко говоря, не только отдыхать.

Глава вторая

Египет, Новое царство, XVIII династия, примерно середина XIV века до н. э.

Даже после смерти лицо Нефертити поражало совершенством черт. Казалось, веки вот-вот дрогнут и из темных глаз польется свет. Яркий, теплый, ласкающий. Его лучам можно поклоняться до бесконечности. И пусть пересохнет Нил, и солнечный диск навсегда провалится в небо, и гремят войны, и накаляются страсти. Пусть происходит все что угодно, лишь бы открылись эти дивные очи.

Но нет. Изгнанная из дворца царица спала вечным сном на погребальном ложе.

И Эйе, как ни силился, не смог разглядеть в любимом лице дыхания жизни. Ба[18 - Ба – наиболее близко к нашему пониманию души.] покинула Нефертити.

Поцеловав усопшую, жрец горестно прошептал:

– Прости меня. Я так и не сделал тебя счастливой. О, если бы ты могла подождать еще немного. Совсем немного, любимая. Все могло быть по-другому…

Счастье любимой женщины и трон. Грезы вот-вот могли стать реальностью. После смерти Эхнатона Эйе хотелось петь и плясать от радости.

Однако он вынужден был скрывать свои чувства. Ведь жрец – главное действующее лицо погребальной церемонии. Хочешь не хочешь, приходится держать себя в рамках приличий. Но даже Кийа[19 - Кийа – наложница, возможно, вторая жена Эхнатона.], неожиданно появившаяся в Доме Золота[20 - Дом Золота – мастерская бальзамировщика.], не смогла испортить прекрасного настроения Эйе, которое он старательно прятал за маской напускного сочувствия.

– Тебе нельзя здесь находиться, – твердо сказал жрец, увидев наложницу.

 – Разве ты хочешь помешать фараону благополучно закончить странствие через врата Дуата?

Ниточки бровей Кийа гневно шевельнулись.

– Эйе, не тебе рассуждать об Эхнатоне. – Возмущенная, она даже топнула маленькой ножкой. – Я знаю, это ты убил его! Ума не приложу, как тебе это удалось, ведь еду и напитки фараона всегда пробовали рабы. Но, клянусь всеми богами, это твоих рук дело!

Жрец спокойно смотрел на девушку.