Подарок Мэрилин Монро

Из этой реальности хотелось сбежать в сладкий мир, который дарили пилюли.

Но в последнее время кошмары стали проникать и туда.

Какие-то мужчины... Они прячутся за дверью, негромко переговариваются. Но ведь ясно: они собираются ворваться в спальню, а потом убивать, долго и мучительно.

Бежать от них! Скорее к окну! Только там... Там приставлена лестница. И возле стекол уже видна голова ребенка... Это мальчик, у него игрушечный нож в руке. А вот его лицо стареет, нежная кожа покрывается морщинками.

– Ты – ничтожество, Мэрилин Монро, – пробивается голос Артура Миллера через гул голосов незнакомых мужчин. Тех, что постоянно прячутся за дверью спальни. – Ты жалкое ничтожество...

– …Нет! Нет, я сильная! Я сильная и справлюсь со всеми проблемами! – закричала Мэрилин. – Я все могу, я всем докажу – у меня талант, и я не сумасшедшая, я не сумасшедшая!

Высыпав в рот пригоршню пилюль, она заметалась по спальне.

Есть только один человек, который умеет отключать это страшное кино и затыкать эти ужасные голоса.

Да, еще предстоит месяц съемок, и надо торчать здесь, в Голливуде.

Но нет никаких сил видеть этих жутких мужчин, слышать их разговоры.

Наплевать на съемки, подождут пару дней возвращения ведущей актрисы. В конце концов, она плохо себя чувствует. И теперь самое главное – бросить в чемодан пару платьев и уехать в Нью-Йорк. Кажется, сам дом миссис Мэй, расположенный в дивном прекрасном саду, приносит облегчение.

В Нью-Йорк! В Нью-Йорк!

И поскорее...

* * *

«Я в Америке, в Америке, в Америке!!!»

Лику Вронскую просто распирают радостные эмоции. Она едва сдерживается, чтобы не запрыгать прямо здесь, на выходе из аэропорта.

Во-первых, после многочасового перелета пройтись пешком, чувствуя, как разминаются затекшие ноги, – это уже огромное удовольствие.

Во-вторых, получение багажа и прохождение паспортного контроля оказалось настолько быстрым и сопровождалось таким количеством улыбок, что настроение мгновенно стало соответствующим – веселым, легким.

И все-таки, как невероятно приятно после промозглого московского ноября вдруг ощутить на своем лице ласковое дуновение соленого ветерка! Здесь так тепло, что даже можно снять куртку!

Осень в Калифорнии – это, оказывается, около двадцати градусов выше ноля, и яркое солнце в ослепительно-синем небе.