Последняя тайна Лермонтова

После той ночи все изменилась. Я прекратила терроризировать Данилу и дерзить учителям, стала стараться не обижать людей. Увидела всю красоту, которая наполняет наш мир. И заболела судебной медициной.

Родители категорически возражали, в советские времена женщин-экспертов не было вообще. К тому же риск для здоровья огромен.

Мама тащила меня в гинекологию, говорила, что надо заниматься жизнью, а не смертью. Ее лицо преображалось: «Ты только представь, доча! Маленький ребенок, ему предстоит познать целый мир, и ты его встречаешь, от тебя во многом зависит его развитие, здоровье!»

Отец описывал то счастье, которое он испытывает, вытаскивая пациента с того света.

«А ты, что собираешь делать ты? Изо дня в день выяснять, как именно человек на тот свет отправился? Да не все ли равно, если изменить уже ничего нельзя?!» – кричал он.

Аргументов, чтобы спорить с родными, у меня тогда еще не было. Я просто поступила так, как считала нужным.

Теперь мне было бы что сказать на эту тему. Судебная медицина и есть жизнь.

Высший пилотаж жизни – пациент никогда не узнает об успешном лечении, потому что он просто никогда не встретится с тем преступником, который мог бы причинить ему вред. И это стоит самого дорого. За покой и счастье не пострадавшего платит жизнью жертва...

... Нет, все-таки не все люди ценят вежливость и внимание!

Подождав, пока я прекращу распинаться, следователь улыбнулся:

– Наташа, так как насчет кафе?

Допрыгался, родной.

Созерцание фото моей очаровательной внучки оказало на парня правильный отрезвляющий эффект.

Потушив в глазах огонек интереса и вожделения, он, наконец, убрался из кабинета.

А я стала быстро писать экспертизу.

До отъезда в Петербург надо подчистить все хвосты.

В конце концов я не железная. Сначала Андрей со своим звонком, потом мои воспоминания... И необъятный московский муравейник, от которого вроде бы удавалось долгие годы абстрагироваться, зашумел, засуетился, выпустил в открытое окно струю бензинового воздуха, и мысли уже паникуют: пробки, как добраться с работы до дома?.

.

Но это все легко и быстро лечится. Петербургом.

ГЛАВА 2

Средниково, 1830 год, Михаил Лермонтов

Черноокой

Твои пленительные очи

Яснее дня, темнее ночи

Вблизи тебя до этих пор

Я не слыхал в груди огня;

Встречал ли твой волшебный взор —

Не билось сердце у меня.

И пламень звездочных очей,

Который, вечно, может быть,

Останется в груди моей,

Не мог меня воспламенить.