Проклятие Эдварда Мунка

Я люблю тебя.

Марина щелкнула зажигалкой, глубоко вдохнула ментоловый сигаретный дым. Неожиданное признание ее здорово позабавило. Она, конечно, знала, что выглядит значительно моложе своих лет. Короткий ежик темных волос, хорошая кожа, отличная фигура. У нее теперь – да, все правильно, четыре любовника. Но все-таки признание мальчишки чертовски приятно!

– Сколько вам лет, молодой человек?

– Двадцать пять… Хорошо, двадцать два. Я люблю тебя. Я все для тебя сделаю. Только не прогоняй меня, пожалуйста.

Он приблизился и взял ее за руку.

Саша искрился такой сумасшедшей энергетикой, что Марина потеряла голову. Захотелось узнать вкус его правильных, четко очерченных губ и почувствовать, как под рукой просыпается горячая плоть. Он сделал не тот жест, которого подсознательно она ждала – прижал ее руку к своему сердечку. Оно колотилось так отчаянно, и Марина с удивлением услышала собственный задыхающийся голос:

– Поехали ко мне…

«Что я делаю? – думала она, проскакивая перекрестки. „БМВ“, словно почувствовав ее нетерпение, разрезал ночь, как стрела.

 – Как это все совершенно не нужно. Зачем мне этот мальчик? Скорее бы добраться. Если ангелочек так хочет пасть – не в моих правилах этому препятствовать…»

Два лестничных пролета. Он прошел их обреченно, как узник, шествующий на эшафот.

Пройдя в прихожую, Саша пробормотал:

– У тебя очень уютно.

Уютно. Насмешил. Уж к ее-то квартире такое определение не подходит. Марина могла бы поклясться – он даже не осмотрелся, упал на колени, прижался щекой к ее туфлям.

«Какой идиот», – подумала она и, сбросив обувь, прошла в ванную.

Он кинулся следом, стаскивая на ходу свитер, и обнял ее. Его неумелые пальцы нетерпеливо расстегивали блузку, запутались в застежке бюстгальтера.

– Детский сад, – пробормотала Марина, отстраняя горячие руки. – Не мешай, я сама.

Встав под душ, она обернулась и невольно залюбовалась Сашиным телом, пропорциональным, мускулистым и… Такой большой… Какой-то немальчишеский. Как неродной, честное слово.

– У кого ты его украл? – хрипло поинтересовалась она.

– А? Что?

Саша зашел в душевую кабину, и его член, пробуждаясь, коснулся ее бедра и замер.

Лавина поцелуев. Как Саша ее целовал! Губы, лицо, шея, живот, складочка между ног… Невыносимо, изматывающе, еще, только не останавливайся, да, вот так, вот там, еще, милый…

Он выпил ее первый оргазм, и Марина, трезвея, успела подумать: «Какое-то безумие. Мы сейчас шлепнемся в этой кабине.