Проклятие Эдварда Мунка

Ему нравится этот замок из серого замшелого камня с массивными башнями. Он спрятан на окраине городка в тени высоченных буков. Отсюда недалеко до Берлина. И здесь Альберт может заниматься своими опытами без малейшего риска быть замеченным любопытствующей публикой. Все люди – глупцы. От них лучше держаться подальше.

«Сам сатана заберет его», – мысленно передразнил Кольман недавние слова фройляйн. Нет бога. И сатаны нет. Он это понял не сразу, все призывал дьявола во время первых мистических экспериментов: «Приди, возьми мою душу, возьми все, что угодно, лишь бы заполучить белокурую Элизу».

Не пришел, не забрал.

Альберт все делал сам. Читал книги, ставил опыты, учил заклинания. Элиза стала его, и сразу же наскучила, робкая, покорная, зачарованная. Но, получив ее, он понял, что может делать все. Чем и пользовался. Мог ли кто-нибудь подумать, что сын бедного ремесленника станет владельцем роскошного замка в пригороде Потсдама? А ведь это только начало, он чувствует, как новые знания и новая сила делают его все увереннее и могущественнее.

Вот – можно перенестись в любое место, услышать разговор. Можно предугадывать будущее. Можно все. Или почти все.

Кольман набил трубку вишневым табаком и пододвинул к себе купленную в Берлине газету. Новости из жизни кайзера Вильгельма его не интересовали, потому он быстро их пролистал, и… Вот оно, то самое объявление. «Сегодня была закрыта начавшая свою работу неделю назад выставка норвежского художника Эдварда Мунка. Это решение является правильным и справедливым.

Со стороны Берлинской академии художеств было крайне неосмотрительно приглашать художника, чьи мрачные полотна возмутили ценителей живописи до глубины души. По мнению критика Герхарда Вассермана, представленные на выставке работы напоминают незаконченные наброски. Как стало известно вашему корреспонденту, Эдвард Мунк учился в Париже. Однако не научился там ничему – таково мнение достопочтенной берлинской публики».

«Вот и славно! Замечательно все складывается», – пробормотал Кольман.

Трубка погасла, но он, увлеченный своими мыслями, этого не заметил.

Живопись приносила Альберту Кольману пухлые пачки ассигнаций и большое удовольствие. Художникам дано видеть иные миры. Они проживают сотни жизней своих моделей, они становятся ветром, скалами, морем. В их голове низвергаются водопады, а руки ткут паутину из солнечных лучей, наброшенную на лесные верхушки. Речь идет о хороших художниках, разумеется.

Мунк – хороший художник. Певец смерти.