Тайна «Красной Москвы»

Ляпнул первое, что в голову пришло. Юридической силы все это не имеет. Сказал бы потом Миронову, что ошибся. Ему надо было просто срочно остановить направлявшегося к компу следователя. Что он и сделал.

– Получается, Казько сам решил снять денег с убийцы и уничтожить его отпечатки? Блин, ну как так!

– Вот так. Этот Казько – та еще мразь. Ничего за душой нет. По трупам пойдет ради своих интересов. Ну ладно, все это лирика. А вот не лирика – я думаю, должна быть какая-то связь между Казько и убийцей.

Я кивнула:

– Ага, получается, слишком быстро все произошло. Эксперт узнал, кто убил лаборанта, связался с ним. Наверное, получил гарантии большой оплаты, уничтожил пальцы…

– А он не поторопился с уничтожением отпечатков?

– А что ему было делать? Если бы он их оставил – их пробили бы по базе, нашли убийцу, он сдал бы криминалиста со всеми потрохами…

– А убийца как об этом узнал? Он расправился с Казько, но где были гарантии, что отпечатков нет?

Седов подлил в свою чашку кофе и вздохнул:

– Наверное, тертый калач.

Или Казько – дурак, ему проболтался. Но, в общем, самое главное – больше тебя особо дергать не будут. Работай спокойно. А я поеду, работы куча, все свои дела запустил из-за этих твоих приключений.

– Спасибо. Прости, что напрягла тебя!

Володя встал, давая понять, что разговор закончен. Я проводила Седова, дождалась, пока Володин «Форд» скроется за поворотом, и пошла к своей машине.

Информация о том, что Казько втянул меня во всю эту историю случайно, была очень похожа на правду.

Нет, наверное, никакого злодея, плетущего против меня мерзкие интриги. Но остановиться я уже все-таки не могу. Слишком сильно накрутила себя. А благоразумие к числу моих достоинств не относится…

* * *

Если бы не излишняя полнота, Станислав Орехов был бы очень похож на актера и режиссера Федора Бондарчука – тот же выразительный типаж внешности.

– Вот, этот парфюм я сделал для своей жены.

 – Стас протягивает мне блоттер и грустно добавляет: – Бывшей жены…

Я подношу полоску бумаги к лицу, с наслаждением прислушиваюсь к неторопливым ласкам ванили, проношусь над кустом бордовых распускающихся роз с капельками росы на нежных лепестках, попадаю в заросли кустов малины, спелой, готовой брызнуть терпким соком… Потом вдруг возникают практически физические ощущения – прикосновения Андрея, его тепло, мягкие нежные поцелуи.