Час совы

– Вот так номер! Это, с каких пор мы перестали закрывать наш служебный вход? Заходите, люди добрые, и берите все, что хотите.

Возмущенная Люська ступила на мокрый пол и попыталась включить освещение. Но сколько она ни щелкала выключателем, свет не зажигался.

– Да что у нас творится? – громко крикнула Люська, пытаясь голосом придать себе уверенность.

Маленький карманный фонарик, висевший на связке ключей больше для красоты, как ни пытался, не мог пробить густую тьму.

– «Мы шли под грохот канонады, мы смерти смотрели в лицо…» – запела Людмила дрожащим голосом.

Была у них с подругой такая привычка – петь, когда им было хорошо или плохо или страшно. Это всегда помогало, всегда срабатывало, – страхи исчезали, плохое уже не казалось таким уж беспросветным, а хорошее настроение становилось еще лучше.

– «Вперед продвигались отряды…»

Но допеть песню девушке не дали. Кто – то схватил ее сзади сильными руками, одновременно набросив на голову вонючий мешок.

– Попалась птичка певчая! – хрипло прошептали ей на ухо.

Люська так испугалась, что даже не смогла ничего ни ответить, ни крикнуть, ни позвать на помощь.

Страх парализовал ее, заставив истуканом стоять на месте, позволяя связывать руки.

– Хорошая девочка, послушная. Кричать не надо, бесполезно кричать, ты же знаешь. Никто не придет тебе на помощь. А вот ты наделала кучу лишних движений. Зачем поперлась в «Золотой ключик», кто тебя туда звал? Только хуже себе сделала.

Людмилу развернули и как овечку поволокли по коридору к выходу.

Ее положили на пол машины. И она догадалась, какой это был автомобиль, – злополучная скорая помощь. Было жестко и холодно, но Люська по – прежнему не могла издать, ни звука.

– Слышь, Хмурый, а за второй когда поедем? Сказали же обеих брать.

– Отстань, и так время потеряли. Это ты у нас птичка вольная, а мне еще на работу сегодня.

– Ох, и жадный ты, Хмурый, всех денег не заработаешь. А потом у нас и так две по списку.

– Может, ты и прав.

Машину трясло, похоже, про амортизаторы она давно забыла, Людмилу подкидывало на каждой ямке.

«Долго я так, боюсь, не выдержу»!

– Слышь, Хмурый, а че с квартирой делать будем? Войти то мы вчера не смогли из – за пса. Он меня вон, за руку цапнул. Как думаешь, может, он бешеный? Я вечером водкой его царапину промыл.

– Будут дома бешеного пса держать, только зря водку перевел.