Час совы

– Манюнь, у нас все плохо! – не глядя на Лизу, хрипло проговорил Николай.

– Что – то с Люськой? – испугалась подруга.

– А что с Люськой?

– Да она в последнее время живет, в каком то, кошмаре. Сегодня собралась в милицию, то есть в полицию сходить.

– Да? Но наши дела, надеюсь, с Люськиными кошмарами не связаны. У нас пропал Резо.

– Наш повар?

– Манюнь, не тупи! Ты знаешь еще одного Резо?

– А почему ты решил, что он пропал? У Люськи тоже все вокруг пропадают, и ей даже кажется, что она знает, где их держат.

Мы там вчера были.

– Где?

– Да в том месте, «Золотой ключик» называется.

– Как?

– Поселок такой строящийся. Мне даже захотелось там домик купить. От города недалеко. Так почему ты решил, что Резо пропал? – вернулась Лиза к теме, заметив, что друг надолго задумался.

– Скажи, Лиз, а он собирался увольняться? Может, предупреждал тебя, а ты решила, что это шутка.

– Поверь мне Коленька, о таких вещах я бы не забыла. Ты же знаешь, наш ресторан держится только на Резо. И где мы такого найдем? Надо срочно в милицию, то есть в полицию идти.

– Зачем?

– Ну, заявить о пропаже человека.

– Нет, Манюня, человек даже записку оставил, что покидает нас, не видя дальнейшей перспективы. Да, еще он прихватил набор японских ножей, пару кастрюль, большой новый сотейник, бутылку дорогого «Хенесси» и немного наличности из кассы. Написал, что это он взял в качестве моральной компенсации.

– Коль, ну, какая компенсация? Я же с ним как мать родная носилась. Прописку ему сделала, квартиру сняла, любой каприз исполняла.

А ножи эти он, когда увидел в Москве, на выставке, аж затрясся как ребенок. А они знаешь, сколько стоили? Профессиональные, с какими –то супер лезвиями. Вот гад! – чуть не плакала Лиза.

– Написал, что мы на нем наживались… – тихо добавил Николай.

– И что теперь закрываться?

– Почему закрываться? Пока сами поработаем, а там еще кого найдем. Не так уж сложно в нашем городе найти грузина, который умеет готовить.

– Но согласись, Резо все-таки был гениальным поваром.

А что с ним дальше будет, если он уже в свои двадцать пять такое мог творить?

– Знаешь, Манюнь, я думаю, что дальше этот мальчик будет не столь успешен. Ценить надо руку дающую, а он отплатил нам черной неблагодарностью. Но мы то простим, а вот другие… Да, Лиза, еще нам прислали предписание, что мы должны оформить нашу перепланировку, а то задушат штрафами.

– А это как?

Николай сдавил свое горло руками и показал, как обычно душат.