Мандарин на снегу

Иногда Виктория устраивала приемы – приглашала в гости трех своих подруг. Дамы приходили нарядные, слегка возбужденные от них пахло хорошими духами. Они радостно переговаривались, обменивались милыми пустячками. Обсуждали своих детей и внуков. Поначалу, они встретили меня настороженно. Я ловила на себе оценивающие взгляды.

– Викуля, что это за провинциалку к тебе подселили? – Статная Анна Львовна даже не старалась скрыть свою неприязнь.

– Тише ты, Анюта! Девочка выросла в Ленинграде, воспитана бабушкой, начитана, ты загляни – сколько у нее книг в комнате.

А это о чем – то говорит, я считаю. Не надо обижать мою молодую подружку.

Старушки поедали приготовленные салаты и сразу переходили к десертам и чаю.

На мое удивление, Виктория ответила, что в их возрасте есть мясо уже вредно, а вот салатики и пирожные – это то, что делает жизнь вкуснее.

А после почтенные дамы усаживались за покер. Наблюдать это было намного увлекательней, чем смотреть любое телевизионное шоу. Мне было позволено, тихо сидеть в сторонке, и я упивалась этим зрелищем.

Подруги с азартом отдавались любимой игре. Щеки их покрывал румянец, глаза блестели, голоса становились звонкими, почти девчоночьими: «флеш», «фулл хауз», «флеш ройяль», доносились радостные возгласы.

Особенно мне нравилась Наталья Сергеевна – Натка, как звали ее подруги. Маленькая, с фигурой подростка, остроносенькая, с милыми сиреневыми кудряшками и грубым прокуренным голосом. Натка постоянно блефовала и делала это, как хорошая актриса, с абсолютно непроницаемым лицом.

Иногда мне казалось, что она жульничает, но остальные или не замечали, или делали вид, что не замечают. Но каждый раз, после своей победы Натка объявляла перекур и мчалась на лестницу со своими неизменными папиросами.

Подруги ругали ее и за перекуры и за то, что ломает игру, но Натка каждый раз произносила одну неизменную фразу: «Надо ценить чужие слабости, они делают вас сильнее».

В конце вечера подсчитывали выигрыш – кто больше выигрывал, тот в следующий раз и был хозяином вечера.

Но чаще собирались у нас, или у Натальи Сергеевны. У других были семьи.

– Танечка, – однажды вздохнув, начала разговор Виктория, – вот мы с тобой уже полгода общаемся, но я еще, ни разу не видела твоих друзей, твоего молодого человека. Ты стесняешься приглашать их в эту квартиру или я вам мешаю? Ты только предупреди меня о визите, и я буду сидеть в своей комнате, как мышка, даже котам не позволю двигаться.