Мандарин на снегу

 – Пугало, выходи, здороваться будем.

Из парника выскочил смешной человечек. «Пан – Пузик» – пронеслось в голове. Небольшого роста, с круглым выпирающим животом, на тонких ножках; голова его была повязана выгоревшей банданой, из – под которой выпадало несколько кудрявых прядей. Мужчина весело захохотал и подняв Натку, закружил ее над землей.

– Опускай, Ирод! Еще уронишь!

– Да чтобы я уронил такое сокровище! А это кто же с тобой, Натэлла, твоя найденная дочь?

– Глупые у тебя шутки, Коля! Это наша юная подруга, знакомься – Татьяна.

– Итак, она звалась Татьяна, – согнулся в поклоне Пан Пузик. – А я – Николай Семенович – пятая подруга этих прекрасных дам. – Мужичок сверкнул на меня карими озорными глазами.

– Не примазывайся, – отрезала Натка. – Дружбы с мужчинами не бывает. Продадут не по злобе, так по – дурости.

– Можно подумать женская дружба – это оплот порядочности, – надулась пятая подруга.

– Девочки, не ссорьтесь! – к нам неспешным шагом в ярком сарафане приближалась Анна Львовна.

 – Привет, девчонки, – кивнула она нам. – Меня сын вчера вечером привез. Он с друзьями на рыбалку поехал с ночевкой и по пути меня забросил. А сегодня вечером забрать должен, – пояснила она.

– А как там Виктория Осиповна? Она устала от жары и дороги, – спросила я тихо.

– Уложили ее, – тоже понизив голос, прошептала Анна Львовна. – Ты можешь ее проведать.

Я осторожно вошла в просторную прихожую. Мне никогда еще не приходилось бывать в таких домах.

Да, по сути, ни в каких домах я еще не была.

Из прихожей на второй этаж поднимается широкая лестница, сквозь высокие окна, красиво задрапированные легкой тканью, льются лучи солнечного света, делая все пространство удивительно радостным. С улыбкой я пошла вглубь дома, откуда слышались женские голоса.

– … пойми, ты, Вика, это его единственный шанс на настоящее счастье, мы ей хорошо заплатим, она нас еще благодарить будет, твоя дворняжка.

– Не смей ее так называть, Лидия! Сама – то забыла, откуда родом? – послышался грозный голос моей Виктории.

 – И что же это за счастье будет за чужой счет? Так и знай, Лида, я – против!

Никогда до этого мне не приходилось слышать, чтобы она с кем – то так строго говорила.

– Породой попрекаешь?

– Ты только это услышала? Пожалуй, мне не следовало сюда приезжать!

Я вошла в милую комнату, продолжая глупо улыбаться. С широкой тахты тяжело поднималась Виктория Осиповна.