Мандарин на снегу

Но видишь, как все удачно получилось – посмотрю сразу всех в один вечер.

«Им, наверное, не положено сообщать о местах своего передвижения?» – промелькнуло в моей голове.

– Что же мы стоим, проходите в дом. Как там с окрошкой, Таня?

– Наверное, никак, – прохрипела я.

Николай Семенович как – то боком, низко наклонив голову, поспешил в небольшой домик, стоящий в конце участка.

В кухне хозяйничала Виктория. Она завершила утомительный процесс приготовления окрошки, выложила на блюдо спелые помидоры и даже присыпала их укропом, нарезала пергаментными кусочками сыр, который мы купили с ней в своем гастрономе, разложила в корзинку хлеб.

– Глебушка, твоя комната ждет тебя, там все в полном порядке. Ты, наверное, хочешь переодеться с дороги?

Возникла неловкая пауза, когда гости не знают, куда себя деть. Мужчины в таких ситуациях тянутся к рюмкам или сигаретам, а мои бабульки сиротливо жались у входа в кухню, переступая с ноги на ногу.

– Ой, я же принесла вам свой капустный пирог, – спохватилась Анна Львовна.

– А у меня тут наливочка, – подмигнула веселым глазом Натка, притащив в кухню рюкзак.

А мне захотелось подняться вместе с Глебом в его комнату и ловить каждое его движение. Как он снимает с себя рубашку, как моет под краном руки, как причесывает свои густые темные волосы. Сердце вновь напомнило, что оно умеет танцевать, и я схватилось за горло, чем вызвала подозрительный взгляд Виктории.

– Татьяна, с тобой все в порядке, что – то ты покраснела?

– Это от жары, – кивнула я, улыбаясь непонятно чему и улавливая легкие шаги, спускавшиеся по лестнице.

Он вошел с влажными волосами, в белой простой футболке и светло – голубых джинсах, мои ноги подкосились, и я плюхнулась на жесткий стул.

– Рассаживайтесь, прошу! – пригласила Лидия Николаевна. – Глеб, сходи, пожалуйста, за папой в его жилище.

Он как – то неохотно кивнул, но с места не сдвинулся.

– Я могу сходить, – вызвалась я в надежде, что Глеб пойдет вместе со мной.

Но он продолжал стоять на месте.

В небольшом, каком – то кукольном домике, было чисто и уютно. Покрывала, занавески, подушки на старом диване – все в оборках и веселых цветочках – делали две небольшие комнаты весьма кокетливыми, больше подходящими для проживания английской вдовушки.

Николай Семенович уныло сидел в плетеном кресле.