неЯга

В запечную я заглянула и тут же выскочила на улицу к парням.

– Зовите старосту и жену его, пусть одеяла прихватят и холодную баню в ближайшем доме затопят, но в дом не заходят! – дышалось мне с трудом, через раз, но потом отпустило.

Перед глазами стояла картинка из девичьих голых тел валяющихся на топчане как поломанные куклы – без души, без дыхания, без признаков жизни. Синие руки и ноги – целые, но местами обмороженные, косы расплелись, одежды, как и не было – у одной ленты в волосах держались чудом и у другой платок на голове – видимо подарки, не их ещё вещи.

Проморгалась, умылась снегом, пошла внутрь уже более решительно – вонь вонью, а девки не виноваты, что попались. Или виноваты?

– Так что тебе девки то сделали, душегуб? – спросила я его строго, вытаскивая самую верхнюю и заворачивая её в драное одеяло.

– Грубили. Хамили мне у колодца. Обзывали по-всякому. Улыбаться мне не хотели. Я ведь справный жених – дом, поле, скотина! – он посмотрел в окно на упавший сарай через двор у калитки.

Ясно. Жених.

Я осмотрела девушек, но ничего такого не обнаружила. Даже синяков нет, просто грязные и голые, истощённые ещё – под заклятием не едят.

Неласковый. Он их не бил. Одежда девчонок защищала и ушла первой, рассыпалась. Топить в доме нельзя, потому что заклятие спадёт – у него сейчас тоже. А лежат все, потому что заклятие на живых, не на мёртвых – но живые в такой мороз просто мёрзнут и засыпают.

Уууууу! Так бы и треснула его чем, дурень! Кто научил ещё такому – это же не просто слова, это заговор на крови.

– Кто же тебя научил, а? Сам расскажешь или дознаваться буду? – я медленно положила девку на соседнюю лавку и выглянула в окно, в ожидании старосты с женой.

Скорее бы, но и торопиться нельзя. Баню надо с ними вместе топить. В горячую баню их вносить никак, сразу помрут все, а вот вымыть их от крови и заклятия, да отогреть очень надо!

– Ксанка! – послышался голос жены старосты, – Я войду!

– Ох, тётка Марья, скажи парням не разворачивать девиц, нести в холодную баню – вместе и затопим.

Тётка Марья, жена старосты и местная повитуха, во многом могла бы меня заменить, но вот с заговорами она дела не имела – молитвой брала. Поэтому меня и позвали душегуба ловить. Зашла, сморщилась, скривилась, подхватила девицу и вышла передать её парням.