И боги порой бессильны

Его настрой упирался ей прямо в заднюю мягкую часть, и если признаться себе самой, то она испытывала трепет перед первой с ним близостью.

Если учесть его рост и телосложение, то несложно догадаться, что у него там, в штанах, поэтому и замирала в страхе. Разобравшись в своих метаниях и страхах, Вика вздохнула.

«И чего ты, дурочка, испугалась? Ты ведь уже всё на себе испытала – и насилие, и страсть. Понимаешь, как это всё происходит. Да, понимаю… но боюсь. Как так у феникса получилось создать меня из всех тел девушек, в которых находилась моя душа? Когда впервые почувствовала свое родное тело, чуть не разревелась.

Но когда увидела своё отражение в зеркале, ненадолго застыла. Чувства были смешанными: от счастья до боли в сердце. Счастья, потому что жива. Боли, потому что всю жизнь я буду видеть в себе черты лица умерших девушек».

Вика скинула платье, сорочку, перешагнула через них и подошла к зеркалу. С трепетом в груди рассматривала своё отражение. Заметив родинку возле пупка, прикоснулась к ней дрожащими пальчиками.

«Не моя. А у кого из девушек была? Не помню. Слава Богу, грудь моя, конечно, не такая красивая, как у Виттории, но зато не так будут резать сердце воспоминания о Нариме. Хотя, если прислушаться к себе, то душа по нему не болит. Скорей, мне неприятны сами воспоминания обо всех тех молодых людях, с которыми были знакомы девушки, а потом и я.

Хадийю тоже предали. Любовь всей её жизни воткнул нож в живот.

Кстати, талия тоже не моя.

У меня тело состояло из сплошных мышц, а сейчас такие завлекательные формы. Получается, кроме моего роста, ножек и некоторых черт лица, во мне ничего моего нет…»

Виктория замерла, не дыша. В груди всё сжалось от душевной боли, глаза заволокла пелена слёз, и через неё она ненадолго увидела себя истинную. От этого видения её рот чуть приоткрылся, от взмаха ресниц по щекам скатились слезинки, но вместе с ними исчез любимый, родной сердцу образ. Услышав приближающиеся шаги к двери ванной комнаты, Вика в испуге заметалась.

Так увлеклась воспоминаниями и разглядыванием своего тела, что совсем забыла про мужа.

Метнувшись к валяющейся на полу одежде, успела схватить её и прикрыться, во все глаза смотря на стоявшего перед ней обнаженного Имрана. Узкие бедра и то, что так пугало Вику, сейчас скрывало полотенце. Но вот разворот широких плеч и гладкая, оливкового цвета кожа, кубики пресса почему-то вызывали волнение в груди.