Гаданье на кофейной гуще

Ну, скажем, пятьдесят процентов или даже шестьдесят.

Лера молчала. Она не знала, как объяснить, что дело совсем не в деньгах, и ни в отпуске, которого ждала весь год. Она просто не хочет связываться с темными делами, а то, что тут не все чисто и прозрачно поймет даже младенец. А еще чувствует непонятное волнение, и мужик с топором в кофейной чашке пугает…

Но, не поднимая глаз, Лера промолвила, что боится не справиться с таким заданием, и не успеть по жестким срокам.

– Ну, какая ерунда, Озерова! Ты, да не справишься с ерундовым пейзажем? Ладно, про пять дней я, конечно, погорячился.

Но пара недель – это все, что я могу тебе дать. Хотя, может, Карловна и не хватится своего сокровища, – мечтательно глядя поверх Лериной головы, произнес шеф. – Но все равно, не будем расслабляться. Садись и работай. И отныне, каждое утро приходи в этот кабинет без особого приглашения.

– А как я сюда попаду с утра. Вы же приезжаете к обеду, – уже мысленно сдавалась Лера.

– Так и быть, дам тебе запасной ключ.

Но об этом никому. Поняла, Озерова? Садись и жди, я сейчас.

Павел Аркадьевич вышел, погремел в своем кабинете сейфовой дверью, и вскоре торжественно внес пейзаж.

– Вот, приступай. – Объявил он так, словно вручил Лере первую премию на международном конкурсе.

«Может, он ждет благодарности за доверие?» – задумалась Лера, но благодарить все – таки не стала.

Шеф вышел на цыпочках в своих мягких мокасинах из кожи питона, оставив после себя запах мускуса и легких пряностей.

«Хотелось бы мне, чтобы мой мужчина пах так же. Вот когда у меня появится мужчина, я обязательно подарю ему такой одеколон. Надо бы спросить у шефа, как он называется? Хотя, этот запах будет мне напоминать Павла первого, а с ним у меня точно ничего хорошего не связано».

Лера оглядела небольшое пространство: рабочий стол возле окна, удобный крутящийся стул, у стены небольшой диван с мягкими подушками и современный буфет, на котором стоял электрический чайник, и была вмонтирована маленькая раковина, а за стеклянными дверцами просматривалась посуда.

Через пять минут шеф внес мольберт и коробку с красками «Муссини».

– Ну, вот, Озерова, можешь приступать. Кажется, все у тебя есть. Если что понадобится, обращайся только ко мне.

– Мне надо забрать свои вещи из подвала.

– М-да, – отчего-то загрустил Павел Аркадьевич, – иди, только никакой информации коллегам.