Кофе для Яны

Но завтра нужно было рано встать.

Андрей тоже словно бы огорчился, но виду не подал.

– Давайте мы вас проводим, а завтра пообедаем, все же, за одним столиком, а не переглядываясь? – ответил он вопросительно.

Яну эта прогулка взбодрила, придала ей сил, освежила эмоции. Ей давно не было так комфортно и интересно просто идти с мужчиной и разговаривать. Герман тоже интересно рассказывал, но с ним она чувствовала себя подчиненной. С Андреем разговор был интересным, поучительным даже, но не назидательным, а просто разговором, в котором отдыхаешь душой.

Вспомнив об усталости, Яна начала ее все больше и больше ощущать, и эйфория от разговора стихала, усталость гасила энтузиазм, последние шаги они проходили уже практически в молчании. Спокойная уверенность Андрея и сила, исходящая от него, словно окутывала Яну, ей было комфортно просто идти рядом, смотреть на покачивающиеся ветки над головой, вдыхать запахи травы и лета. Как скоро это закончится и наступит осенняя, а за ней и зимняя скука! Нужно наслаждаться сегодняшним вечером во всей его благости.

Вернувшись домой, сонная Яна огляделась. Ей вдруг показалось, что дома что-то изменилось – словно бы немного другой диван стоял в гостиной, над ним висели какие-то картины, которых Яна не помнила. Ей показалось, что она сходит с ума, или ошиблась дверью, чего, конечно, совсем не могло случиться.

В вдоль стены появились новые огромные книжные стеллажи, полностью заставленные антикварными изданиями.

Настала пора удивиться, но так сильно хотелось спать, что все перемены она видела, словно во сне – как будто бы не она это видит, а кто-то другой.

Из последних сил Яна подошла к портрету, висевшему над диваном, – его там точно никогда раньше не было, – включив свет, Яна не сразу поняла, что это портрет Ядвиги. Всего лишь репродукция, или фотография картины, напечатанной на холсте – но мастерски сделанной. Это был парадный портрет очень красивой женщины, с уверенным взглядом, а красивом пышном платье, отделанном кружевами. Рядом висел портрет Пушкина, неизвестный ей, но очень тонко прописанный. На нем Пушкин был точно, как в жизни, таким, каким она видела его еще вчера. Лохматым, задорным, лучистым. Каким-то образом художнику удалось передать не просто образ, а образ точно с тем характером, который она увидела и запомнила вчера и сегодня

Яна была абсолютно уверена, что у них дома не было и не могло быть никогда этих портретов.