Кофе для Яны

За глаза всех своих девчонок он называл овцами, что и раздражало Яну, и давало ей надежду на то, что «онанетакая». Он любил рассуждать о любви, и в его очень логичных рассуждениях всегда выходило, что он хороший, а все люди вокруг что-то делают не так. И действительно, у него постоянно со всеми не складывалось.

К Яне он почему-то прислушивался, даже мог спросить совета, и ей казалось в эти моменты, что большего счастья уже сложно пожелать. Самым страшным в этот миг казалось потерять его расположение, сказать что-то такое, с чем он не согласен, и разорвать эту связь.

Если бы это случилось, она не знала, как сможет это пережить. Однажды она спросила, не кажется ли ему, что если у него не складывается, то не в окружающих дело, а это он делает что-то не так?

На это она услышала долгую лекцию о том, что вот и она его не понимает, что он ведет себя безупречно, и ухаживает, и заботится.

– Вот Нину помнишь? – говорил он ей, – Я ей всегда и руку из транспорта подавал. И звонил каждое утро. И в кино приглашал.

– Но в кино ты же с Катей пошел…

– Конечно. Потому что она любит фантастику, а Нина нет.

– Но Нине же наверное неприятно было, что ты пошел с другой девушкой и ей еще и рассказал об этом?

– Почему ей должно быть это неприятно? Я сказал ей правду, почему не с ней, и с кем пошел. А она закатила истерику. Катя – она мне друг, почему я не могу общаться с другом и ходить вместе в кино?

– Но разве ты не спал с Катей?

– Я не хотел, это она меня попросила, сама захотела. Я не мог ее обижать.

Это не считается. И я честно Нине это сказал, зачем истерить-то? Она что, хочет, чтобы я ей врал? Или перестал общаться с друзьями?

Его логика была неуязвимой. Она была круглой, обтекаемой, против нее не было аргументов. Все они либо пролетали мимо, либо отскакивали и больно били собеседника. Ему всегда было что сказать – и правда, выглядело так, что он всегда прав.

Яна тушевалась. Ей очень страшно было потерять расположение Стаса, дать ему понять, что не согласна с его логикой, перестать быть его подругой хотя бы в таком вот смысле.

И она молчала, кивала, соглашалась. Говорила, что он умен, и его взгляд на отношения – несомненно, большой шаг человечества вперед. От этого ей было немножечко страшно. Она хранила свой полный стакан надежды на счастье, но чувствовала, что если эта надежда и отольется счастьем, то сомнительным.

Взять назад свои слова об отношениях было бы уже равносильно тому, чтобы их просто никогда не начинать.