Кофе для Яны

Ей всегда было так важно уважение и общество Марины, а сейчас она смотрела на ее довольное непонимающее лицо, и хотелось развернуться просто и уйти, чтобы никогда больше ее не видеть. Ей было жалко своих эмоций, своих переживаний, своего времени, которое она потратила, пытаясь удержать все на весах. Со слезами выходило чужое горе, которое она не хотела оставлять себе. И теперь образовалась пустота, которую она обязательно чем-то наполнит, но потом.

Марина смотрела на нее ошарашенно.

– Неужели тебя так достали мои проблемы, и так злит, что я искала поддержки у тебя?

От этой фразы Яна вздрогнула и как-то внутренне собралась вся.

Это была правильная фраза. И неправильная одновременно. Ее не злило. Ей хотелось быть полезной. Но хотелось, чтобы это оценили, а не так. Маринка считала такую форму общения само собой разумеющейся, что ли.

– Достало, Марина, не то, что они есть. А то, что ты ничего решать сама не хочешь. А хочешь, чтобы кто-то пришел и решил за тебя. А еще лучше – не решал, а помусолил твое горе с тобой.

А ты мученик в белом. Но я же все это тоже переживаю и мусолить больше не хочу. Тем более что про меня тебе никогда ничего неинтересно. Пока. Я спешу, извини.

Яна резко развернулась и пошла быстрым шагом в сторону метро. Ей совсем не нужно было к метро, но хотелось насладиться той пустотой и свободой, что появилась в груди после того, как она поняла, что над ней больше не висят эти проблемы, эти долгие разговоры о том, чего нельзя исправить и что ее не касается, а главное – полностью пропало чувство вины за то, что она ничем не может помочь.

Глава 8 Тесты

В понедельник рано утром Яна вышла из дома и поехала по адресу, который дал ей Герман. Вскоре она оказалась перед красивым особняком на Фонтанке. Со стороны он скорее был похож на дом-музей, чем на институт мозга, энергетики и чего-то там еще.

Яна зашла внутрь. Пахло моющими средствами и немного озоном. На полу лежала роскошная метлахская плитка, стены расписаны фресками, в углу – печь с изразцами.

И это выглядело как парадная какого-то богатого купеческого дома. Перед входом находилась небольшая лестница с полукруглой балюстрадой-балконом, за которой виднелась массивная дубовая дверь с витражом. Все выглядело богато и неподобающе дорого. Дубовая дверь открылась, оттуда вышел Герман и пригласил ее войти.

Она поднялась и очутилась в большом круглом зале, украшенном колоннами, что немного напомнило ей кунсткамеру.