Кофе для Яны

Пару раз ее даже приглашали переводить неофициальные переговоры с начальством, когда они случались спонтанно, а переводчика не было под рукой.

Яна стала вглядываться в попытке прочитать бисерный красивый, но неразборчивый почерк. Все осложнялось тем, что в руках было не все письмо, а только обрывок, и многие слова были размазаны. Тогда Яна взяла листок и стала переписывать то, что удавалось расшифровать. Сначала это были разрозненные слова, потом они стали дополняться соседними, и стало легче вставлять те, что были совсем неразборчивыми между ними – они вычислялись уже легко из контекста.

Некоторые слова были ей незнакомы, но уже после часа напряженной работы была понятна общая суть письма. Письмо было многословным, как, вероятно, многие письма той эпохи, и многое представлялось возможным надумать. В конечном итоге, из своего черновика, Яна переписала примерный текст того, что предположительно было в целом письме.

Письмо было гневным. Оно говорило о предательстве души и любви.

О поруганных надеждах автора письма, о его разбитых планах. В результате какого-то события, о котором автор письма, видимо, узнал накануне от какого-то доброжелателя, но почему-то не позволял себе сомневаться в том, что оно состоялось, автор письма укорял получательницу в бездушии, двурушничестве, оскорблении высших чувств. Там был намек на предполагаемое совместное будущее, которое теперь невозможно вследствие определенных обстоятельств. В общем, письмо было эмоционально, зло, пропитано горечью и разочарованием. Это было прощальное письмо. Яна подумала, что же должно было произойти, чтобы так сильно обидеть человека, который, несомненно, был близким и любимым, чтобы получить вот такое послание? Она достала перчатку и надела ее на руку. Та приятно стиснула запястье, Яне вспомнились браслеты с камнями, которые ей надели при проведении эксперимента. Там была такая же спокойная холодная теснота, но тяжелая, сейчас было почти так же, но все же по-другому. Яна вдруг подумала, что сила не в тяжести, а в том, что на ней. Она стала любовно поглаживать свои пальцы, любуясь перчаткой, любуясь узором, – странным, растительным, переплетающимся. И вдруг перчатка на ее руке оказалась целой. На второй руке была такая же перчатка. Яна подняла глаза – в зеркало на нее смотрели глаза красивой молодой женщины, собирающейся на бал, точнее, уже готовой к нему.