Генрих. Один дома, не считая собаки

Генрих. Один дома, не считая собаки

Ольга Трушкина

Меня часто упрекают, что я не люблю моего героя в частности, как и весь мужской пол в целом. Это не совсем правильно, насчет, в целом, может быть и так, но Генриха я люблю, быть может, «странною любовью», но все-таки люблю.Им просто нельзя не восхищаться, насколько он сочетает в себе, казалось бы, совершенно несовместимые свойства. Это касается как внешности, так же характера и стиля поведения.

Генрих. Один дома, не считая собаки

Ольга Трушкина

© Ольга Трушкина, 2019

ISBN 978-5-0050-6059-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В тот день Генрих вернулся с работы в подавленном настроении.

– Милая, накапай мне чего-нибудь успокоительного. Кипит наш разум возмущенный!

И Кружкин выразительным театральным жестом охватил голову обеими руками.

– Что случилось? На тебе лица нет! – удивилась Маша.

– Я на собственном горьком опыте убедился, кто такие акулы капитализма, и что инициатива наказуема!

– Тебя с работы выгнали? – догадалась женщина.

– Вот-вот, в самую точку! Но они еще об этом пожалеют! Надо же, додумались уволить самого дисциплинированного, законопослушного и образцового работника! Но ничего, так им и надо! Пусть теперь в магазине одни алкаши вкалывают, за поганые семь тысяч! А я вернусь в кукольный театр. Там мне всегда рады.

Собираясь усесться в любимое кресло, Кружкин заметил в нем мирно спящего щенка.

Шипя от злости, он ухватил Бруничка за шиворот и грубо сбросил на пол. Малыш больно ударился о ножку стола, очень испугался и долго плакал: «Сииик, сииик, сиииик!», но потом успокоился и решил отомстить обидчику, при первом же удобном случае.

Свою возмущенную тираду Генрих продолжил за ужином. Смачно пожирая спагетти с мясной подливкой, он, не стесняясь в выражениях, высказал все, что думает о своих коллегах, а особенно – о Марине Адольфовне.

Даже ложась в постель, Кружкин продолжал клеймить позором зарвавшееся руководство магазина.

Выпустив пар, интеллигентный мужчина заснул сном праведника.

Надо сказать, что Бруничек терпеливо ждал этого момента. Как только Генрих захрапел, щенок тихонечко вылез из своей корзинки и подкрался к стулу, на спинке которого, аккуратно висела любимая рубашка интеллигента.

«Сейчас, сейчас!» – думал Бруничек, пытаясь ухватиться зубами за ее край.