Иммерсивный театр, или Русские туристы «в гостях» у иранского КГБ

Ильдар, родом из Каспийска, являл собой наилучший образец представителя южной нации: высокий, красивый, худощавый, с очень суровым и бесстрастным лицом. Он был немногословен, но поведал, что работает руководителем службы судебных приставов. Аня подумала, что суровость Ильдара объяснялась и оправдывалась характером его работы. Или напротив – суровый нрав предопределил род занятий? Но появилась у нее и еще одна смутная гипотеза, которая, впрочем, не получила своего дальнейшего развития: чересчур явно демонстрируемые сдержанность и строгость их нового знакомого могли объясняться чувством закомплексованности «провинциала» перед заезжими столичными гостями, которые, к тому же, инициировали и оплачивали этот подозрительный (с точки зрения руководителя службы судебных приставов) «культпоход».

Юля в присутствии Ильдара вела себя совершенно иначе, чем в предыдущие пару дней, когда супруги обсуждали и утрясали с ней свои юридические дела. Она была беспокойна, почти испугана, ловила малейшие взгляды и жесты своего кавалера и старалась услужить ему во всем.

Кажется – снова лишь Анина гипотеза – Юля боялась, что вечеринка закончится скандалом: лопнет терпение и терпимость либо у ее мужчины, либо у ее клиентов.

В общем, из-за немногословности Ильдара и плохо скрываемого волнения Юли разговор у всех четверых не клеился и вряд ли походил на светскую болтовню. Ну да и времени на разговоры у них было не много, ибо пред их взором предстал все тот же пушистый мальчик-одуванчик и сообщил, что сейчас всем зрителям завяжут глаза.

Аня с Сергеем были более-менее в курсе такого развития событий, а вот для Ильдара, как показалось Ане, это оказалось полнейшей неожиданностью. По крайней мере, наблюдая в предыдущие несколько минут за ним и Юлей, Аня осознала, что Юля вообще могла не иметь смелости доложить своему спутнику о том, что в театр они все идут не вполне обычный.

Как бы то ни было, в тот момент, когда мальчик-одуванчик начал завязывать Ане глаза, она перестала концентрироваться на Юле и Ильдаре, предоставив им самим выкручиваться.

А зато Аня вспомнила и о своей собственной клаустрофобии, и о том, что и сама ненавидит неизвестность и всяческие «сюрпризы». Сердце ее нервически сжалось, заодно с челюстью и кулаками, в волнительном ожидании опасности, слух обострился. Она приготовилась к неожиданностям и стрессу.

Рядом слышалась возня – Аня поняла, что завязывали глаза Сергею. Вскоре ей предложили встать и пройти в другое помещение.