Храм Мортис: Посланница Преисподней

– Что?

“Ничего”, – вздохнул Вирлисс.

Таривил прикусил нижними зубами верхние. Великий Гвариан, неужели этот некромант намекает, что?..

– Я не верю, это клевета!

“А я что-то сказал?” – удивлённо моргнул тигр.

Свет в глазницах замерцал часто-часто, словно праздничная иллюминация. Только веселья в нём не было.

– Не может… этого… – прошептал Таривил. – За что?..

Тигр смотрел в сторону, туда, куда стремительно утекала река, теряясь под переплетением безмолвных снежных ветвей.

Скелет спрыгнул с обрыва прямо в ледяную чёрную воду – она доставала ему до пояса – и молча стоял, не двигаясь.

Только лохмотья причудливыми водорослями колыхались вокруг позвоночника, колеблемые течением.

Гвариан! О Гвариан, каким он был дураком! Двури его подставил, это ясно как день. Подставил, словно ребёнка! Зачем? За что?..

Кости начали ныть в ледяной воде. Странно… Нежить может чувствовать. Неважно.

Таривил в отчаянии и гневе резко ударил рукой. На растревоженных волнах зазмеились изломы фосфорного света… Мерцание глазниц.

Его собственных глазниц.

Он горько расхохотался.

Ну вот, довыдавался за немёртвого! Теперь удастся ли когда-нибудь выдать себя за живого?..

Таривил, раскинув руки, упал лицом прямо в воду – и она расступилась перед ним.

Дно устилал промёрзший песок, твёрдый, словно камень. Таривил перевернулся на спину и смотрел вверх.

Ничего. Только темнота. Одна темнота… И холод.

Течение, словно промозглый осенний ветер, толкало, пыталось утащить за собой – но Таривил лежал, упираясь костями стоп в песок.

Такова его жизнь. Темнота и холод. И ничего больше. Но отныне он не позволит обстоятельствам играть им.

Двури. Ведь ты не мог не понимать, чем грозит плен у некромантов. И тем не менее ты предпочёл не стрелу из арбалета – пусть в спину! – но предательство…

Ах, если бы мы могли встретиться, Двури…

Если бы не миновало двенадцать тысяч лет! Наверное, никто в Невенаре не укажет даже твоей могилы… А жаль!

Светлый Гвариан, о чём он думает! Неужели о мести?

Но, прости, Создатель, никакое благородство и никакое великодушие не способны выдержать подобного испытания! Если бы кто-нибудь из его прежних друзей мог хотя бы понять… Понять, как это чудовищно: слышать без ушей, видеть без глаз, двигаться без мышц…

И жить!

Через слой тёмной воды пробился серебристый свет – это наверху показалась из-за деревьев луна.

В тонком луче стремительной тенью мелькнула потревоженная рыба.