Храм Мортис: Посланница Преисподней

 – Я был бы плохим защитником тебе, если бы… если бы не постарался дать тебе хотя бы… равные возможности с Ринн! Сними с меня Заклятье, прошу тебя…

Сили снова улыбнулась. И отрицательно покачала головой.

– Воистину ты не хочешь этого, Эет. А если нет – тогда к чему?..

– Но…

– О каких равных возможностях ты говоришь? Как обычная девочка, пусть даже Бессмертная, может противостоять богине? Наши возможности равны именно сейчас. Даже под Заклятием ты разрываешься надвое. Что будет, когда его не станет? Благодаря Заклятью у тебя сейчас есть возможность выбора, Эет.

И ты должен сам сделать его.

– Я совсем не знаю Ларинны…

Силинель пожала плечами.

– Возможно, однажды узнаешь. Нам некуда спешить.

Эет сжал губы.

– Сили, я обещал тебе. И мой долг – выполнить обещание. Сделать всё возможное, чтобы не солгать тебе – ни словом, ни помыслом. Не предать тебя даже единой мыслью. И не позволить тебе уступить собственным страхам.

– Ты и не лжёшь, – мягко улыбнулась Силинель, беря в ладони его лицо.

Миг – и юноша ощутил на своих губах нежный, целомудренный поцелуй. – Ты честен. А я готова ждать, Эт. И готова даже проиграть. Лучше проиграть, чем ошибиться. Что касается долга… Твой истинный долг – хранить Атариду, как мой – хранить свой народ. Всё остальное – отсюда… – она, ласково усмехнувшись, ткнула пальцем в его лоб. – А истинный долг – здесь. – Пальчик богини упёрся в грудь напротив сердца.

Эет нагнулся и легко коснулся губами губ Силинель.

– Если я не люблю… почему тогда мне так сладко целовать тебя? – прошептал он, полуприкрыв глаза.

– Потому что твои чувства очень близки к любви, – пожала плечами Сили, слегка отстраняясь. – Если бы не Заклятье…

– Силинель! – не в силах более сдерживаться, Эет привлёк её к себе. – Не мучь ты ни меня, ни себя!

– Если бы я была наивней лет тысяч так на сто, не мучила бы, – серьёзно ответила богиня и, глубоко вздохнув, отвела его руки. – К тому же, есть ведь ещё одна вещь, за которую я должна извиниться.

– Какая?

Эет опустился на пыльные камни причала и обхватил колени руками. За что ему это?.. Он не знал, что думать, что делать… Знал только, что не в силах отказаться ни от Госпожи, ни от богини. Что не в силах предать ни ту, ни другую.

Если бы Силинель не сказала, что Госпожа и она – не всегда едины! Насколько было бы проще…

Внизу, под пирсом, всё так же клубился серый туман, и юноша чувствовал, что это марево откликнется любому его желанию.