Храм Мортис: Посланница Преисподней

Богиня, что он творит? Эта дьяволица… Она и мёртвого способна соблазнить!

В следующую секунду осознав, что подумал, Эет невольно рассмеялся.

– Я с нетерпением буду ждать вашего рассказа, – самым обычным тоном, не допускающим никаких двусмысленностей, сказал он, распахивая перед Ариэллой двери.

Она кивнула и оставила Эета в одиночестве.

Лич задумчиво хмыкнул и медленно пошёл меж кельями к внутренним лестницам. Интересно, насколько искренна была эта девушка в своём негодовании против Таривила? Один бурный диалог – и у неё есть повод попросить для себя комнату, “чтобы успокоиться”… А гостью, которой отвели комнату, уже не отправить домой под предлогом, что “слишком поздно”.

Да, вот это – профессионализм.

Во всяком случае, она достаточно приятная в обхождении и интересная во всех смыслах девица. А указать ей на дверь всегда можно успеть…

Только больше не поддаваться её обаянию. От этой бесовки исходит невероятной силы притяжение. А он…

А у него больше ста лет не было женщин.

Силинель не в счёт, это совсем другое.

Да ещё и во сне.

Эет скрипнул зубами. Ариэлла не может этого не понимать. Не может этого не понимать и богиня. Каким-то наитием он знал, чувствовал: Сили поймёт и простит, но…

Но позволить демонессе так откровенно управлять его поступками? Так беззастенчиво сыграть на том простом факте, что он мужчина?

Нет, Ариэлла отнюдь не наивная девочка, и трижды прав Таривил, прося держаться с ней настороже.

Как сказал эльф? Демоны порочны?

А ведь так просто плюнуть на все доводы разума и сказать себе: подумаешь! Если дама полагает, что сумеет управлять им, почему бы не подыграть ей в этом заблуждении и не доставить себе удовольствие?..

Так просто…

Слишком просто.

Чёрт возьми, как велик соблазн, и как стремится этот соблазн взять в союзники гордость, шепча: “Уж не боишься ли ты?”

Бояться – нет. Но выглядеть бараном на верёвочке тоже почему-то не хочется. Ведь пока, если смотреть беспристрастно, всё идёт так, как хочется Ариэлле.

Так размышляя, Эет дошёл до конца коридора.

Самая последняя дверь по левой стороне была распахнута, и в келье кипела уборка. Таривил, сбросив куртку, в одних штанах стоял на столе и мыл окно, с азартом работая тряпкой. Почувствовав взгляд, юноша замер и обернулся. Весёлый огонёк медленно погас в карих глазах.

Эет улыбнулся пареньку и, ничего не сказав, двинулся дальше.