Храм Мортис: Хранитель Тайного Алтаря

Похоже, к ночи снова соберётся гроза.

Люди спешили по своим делам, не обращая на бедно одетого прохожего никакого внимания. Эет медленно шёл между витринами богатых лавок, глядя на цены и прикидывая, на какие деньги купит себе университетскую форму. Впрочем, кажется, студентам платят пособие?

У лавки булочника живот дал о себе знать голодным урчанием. Порывшись в карманах, юноша извлёк на свет две медные монетки – всё, что у него оставалось. В дороге он добывал себе на пропитание, показывая в деревнях магические фокусы или выполняя для крестьян незначительную работу, вроде лечения скота или поиска утерянных предметов… Но кого здесь, в столице, таким удивишь?

Интересно, сколько стоит ночлег в Храме?

Есть хотелось немилосердно.

Со вчерашнего вечера Эет не проглотил ни крошки. Отбросив колебания, молодой человек зашёл в лавку.

От упоительного запаха свежего хлеба рот наполнился слюной. Мягкие розовые булочки и хрустящие крендельки с маком словно улыбались с прилавка.

– Чем могу быть полезен? – неприветливо буркнул дородный усач-пекарь, с первого взгляда оценив покупателя.

– Простите, а сколько у вас стоит булочка? – стараясь скрыть смущение, осведомился Эет.

– Два медяка.

– А крендель?

– Три.

Эет вздохнул и выложил на прилавок свои последние деньги.

– Тогда булочку, пожалуйста.

– Приятного аппетита.

Завернув булку в бумажный пакетик, усач протянул покупателю еду.

– А… как пройти к Храму? – осторожно полюбопытствовал Эет, беря хлеб.

– К какому? К главному, что ль?

– А при котором можно переночевать?

– При любом.

Но при главном ещё и ужин бесплатно, милостью богини. Тебе, наверное, не лишнее.

Молодой человек покачал головой.

– Ну, дело твоё. Словом, сейчас выйдешь и пойдёшь по улице в гору. Всё прямо и прямо. Упрёшься в главные ворота. Да не задерживайся, а то скоро стемнеет…по переулкам таскаться, сам знаешь оно как…

Эет задумчиво кивнул и вышел из лавки. В пепельных сумерках начинали загораться огни окон, по небу волоклись тяжёлые сизые тучи.

Ветер задувал неистово, осыпал на землю порошу яблоневых лепестков, рвал куртку.

Запахнувшись плотнее, Эет медленно двинулся вверх по улице, жуя булку. Фонари стояли редко, роняя зеленоватый свет на брусчатку.

Ночь нагоняла. Она упала на город, накрыла его темнотой, как плотной шалью, и вместе с ней на мостовую упали первые капли дождя.

Эет прибавил шаг, торопясь укрыться от непогоды и мрака.

И через пять минут остановился.