Автостопом до алтайского яка

Один раз водителю кажется, что слово не вмещает всю степень эмоционального возмущения этой профессией, и он кричит:

– ДА ЭТО ЖЕ… УТЫ-Ы-ЫРИЩЕ!

Хохочу над словом – мой словарный запас продолжает пополняться народными высказываниями подобного рода. Водитель оправдывается тем, что обычно употребляет другое слово и даже говорит его первую и последнюю буквы, чтобы я прониклась, и оно более оскорбительное, чем «утырок», уж поверьте.

Зубова Поляна встречает нас огромными ярко-оранжевыми тыквами: из них построены стенки, которые стоят с двух сторон от дороги.

Рядом с каждым таким строением сидит хозяйка-продавщица, и я в восторге фотографирую эту невидаль. Мордовия – моя Родина, решаю заехать туда на обратном пути… И в Рязань – на обратном пути…

Выясняется, что Зубово-Полянский район – самый тёплый в Мордовии. Хочется научиться водить машину и проехать по этой трассе ещё раз, останавливаясь в каждом населённом пункте на несколько дней…

Потом мы проезжаем Спасск и Пензу. Решаю, что и в Чебоксары, где меня ждут, я заеду на обратном пути.

Так и откладываю всё, на потом. В повседневной жизни тоже часто приходится откладывать что-то важное «на потом». А потом оказывается, что две трети жизни уже прошли, а оставшаяся треть по здоровью не позволяет реализовать задуманное ранее. Человек может очень сильно любить кого-то, но так и не признаться, наивно полагая, что никто никогда не умрёт.

Однажды на приёме, когда владелец животного спросил: «А он не умрёт?», я, желая его успокоить, философски заметила:

– С уверенностью могу сказать только одно: мы ВСЕ умрём.

Владелец, проникнувшись этой мыслью, тогда ответил:

– Хотелось бы попозже…

Кстати, «мы все умрём» – хорошая вариация для ответа на вопрос «А не страшно?».

…Фоткаю, что попало. Водитель решает мне помочь и преуспевает в этом:

– Окно-то открой, чтобы грязь на стекле не фоткать!

Как только мы подъезжаем к очередной табличке с названием города, он сильно притормаживает, я фотографирую, а он потом с интересом кричит:

– Получилось?

Я кричу ему в ответ:

– Да-а! – хотя получаются в основном размытые пятна.

Не хочется его расстраивать, – он так старается…

Через десять часов езды под, напомню, оглушительную музыку из проигрывателя, мы достигаем Кузнецка: вокруг уже ночь, и водитель всерьёз озабочен тем, куда меня высадить. Ставить палатку ночью неправильно: в темноте можно ошибиться с местом, да и палатка моя с новой дугой ещё не опробована.