Академия для властелина тьмы. Тьма наступает

– Скорее, я его, – признал с легким стыдом. – Энтареаль – хороший боец, но плохой учитель. По крайней мере, по отношению ко мне.

Лайла улыбнулась. Видимо, мой здоровый вид ее удовлетворил. Она взяла меня под руку, и мы пошли вдоль дорожки. Небо стало совсем темным, кое-где даже засияли первые звезды. На сердце воцарился покой. Может, и правда надо меньше злиться, а больше слушать? Я никогда не гнушался боевой практикой. Даже ни одного преподавателя по бою не казнил. Так почему с эльфом было так сложно? Почему он так сильно меня раздражал? Потому что был сильнее? Потому что я никак не мог понять, как настолько несуразное существо может сражаться со мной на равных?

– Ты слишком задумчивый сегодня, – заметила Лайла.

 – Устал на тренировке?

– Немного, – признал я. – У Энтареаля странные методы.

– Ничего, ты справишься. А Лави опять ушел в город с Ранибеттой. Мне даже немного завидно. Она ведь темная, но у них все хорошо. Гуляют, ни о чем не думают.

– Хочешь, мы тоже пойдем? – спросил я.

– У тебя же тренировки, – Лайла покачала головой. – Разве что на выходных. Да мне и тут гулять нравится. Зачем для этого идти в город? Это Лави хочется произвести на девушку впечатление. Да и пусть, наша семья может себе позволить. Главное, чтобы потом его не настигло разочарование.

Я был с ней согласен. Хотя Ранибетта вела себя по отношению к Лави достаточно открыто. И так рьяно защищала его во время нападения. Может, эльфу и правда повезло? И он нашел свое счастье?

Мы с Лайлой остановились на пороге общежития.

– Спокойной ночи, Эрин, – улыбнулась она.

– Спокойной ночи, – откликнулся я, поднося к губам ее руку.

Лайла скрылась за дверью, а я остался на пороге. Спать не хотелось. Шун носился вокруг, пытаясь поймать особо назойливую мошку. Его радовала поздняя прогулка. А я вдыхал ночной воздух и понимал, что академия неуловимо меня изменила. Разобраться бы еще, в какую сторону.

Уже собирался уходить, как вдруг услышал сдавленный всхлип.

Потом еще один. Потом звук прервался, но вскоре повторился опять. Кто-то плакал. И меня от этого человека отделял всего лишь ряд деревьев. Я не стал обходить их, а прошел прямо по земле и раздвинул ветки. На скамейке, скрытая от чужих глаз, сидела Наина Карентель. Она раз за разом промакивала платочком мокрые щеки. Платок повис унылой тряпкой – видимо, совсем намок. И я даже догадывался о причине слез профессора.