Ай-тере. Право на свободу

Мы остановились перед воротами шикарного особняка. В Эвассоне так не строили. Там дома устремлялись вверх, будто тянулись к солнцу множеством этажей. А здесь это был мини-замок, чем-то напоминающий колледж эо Лайт. Стены из дикого камня, клумбы, цветущие, несмотря на неподходящее время года, витражные окна. Красиво.

Ари решительно вышла из авто.

– Тебя подождать или пойти с тобой? – спросил я.

– Идем, – ответила она.

Что ж, хорошо. Посмотрим, как выглядит родной дом Нэйтона. Я прошел следом за Ариэтт.

Мы миновали ворота, слуга распахнул перед нами дверь.

– Госпожа эо Тайрен, ваш отец… – начал было он.

– Приказал меня не впускать, я знаю, – перебила Ариэтт. – Я приехала собрать вещи.

И мы прошли мимо слегка ошалевшего слуги. Тот, видимо, никак не мог решить, что делать: то ли слушаться своего господина, то ли госпожу. Но Ари не собиралась давать ему времени на размышления. Она поднялась по крутой лестнице, миновала длинный светлый коридор, поймала девочку-служанку и приказала паковать вместе с ней платья и прочую дребедень.

Я вошел в истинно девичью гостиную: в теплых персиковых тонах, с изысканной, какой-то кукольной мебелью. Выбрал стул у окна, сел и долго смотрел на сад. Весна уже пришла в Тассет. В моем родном Эвассоне наверняка еще холодно. Хорошо, если стаял снег. А здесь на деревьях распускались листочки, пригревали теплые лучи. Только это не меняло того, что я ненавидел Тассет. Его земля давно уже жгла ноги. С первого дня, как на нее ступил.

Я не хотел уезжать из Эвассона. Оставлять отца. У мамы всегда было много друзей, а папа больше занимался работой. Наверное, единственным близким другом для него была его иль-тере. И мне казалось, что это нормально – дружба между «иль» и «ай». Потому что в чем разница? Или мы испытываем другие эмоции? Или нам не бывает больно или страшно? Радостно и грустно? Кто из нас не влюбляется, не теряет? А оказалось, все не так. И первое время после пробуждения силы я не мог поверить, что можно относиться к человеку как к игрушке.

Испытывать безразличие к чужим чувствам. Увы, жизнь быстро показала, что можно.

Я перебрался на подоконник и прижался щекой к стеклу. Там, за окном, было солнце, и казалось, что от этого солнца меня отделяет высокая стена. И даже если я расшибу об нее лоб, она ни на миг не сдвинется.

– Эжен? – Ари появилась в дверях. – А я тебя потеряла.

– Ты собралась? – спросил я.

– Да, слуги уже переносят вещи в автомобиль.