Факультет чудовищ

Учились вместе в академии. Несправедливо. Лучшим учеником был я, а деканом назначили ее. Это была моя должность! – Аверс ударил кулаком по столу и потянулся за еще одним бокалом.

– Нет, друг, тебе хватит, – отодвинул я бутылку. – Завтра всех студентов распугаешь опухшей физиономией.

– Главное, чтобы Айдору не напугал. – Аверс рассмеялся, а я подумал, что-то тут не то. – Слушай, Кроун, ты вроде нормальный мужик. Какого темного тебя занесло в академию чудовищ?

– Зарплата, – произнес я волшебное слово.

– Повелся! Тут все или из-за денег, или из-за любви к аномалистике. Некоторые находят это привлекательным, знаешь ли. Айдора говорила, твоя любовница была из этих. – Аверс дернул плечом.

– Которая? – спросил я.

– А их было много?

– Достаточно. Одна Амалия чего стоила. Слушай, признайся. Ты неровно дышишь к деканше?

– Вздор. – Столешница снова жалобно запела. – Айдора хранит верность супругу. И я тоже. То есть не супругу, конечно. Супруге.

Она скончалась прошлой осенью.

– Сочувствую. Осень холодная была. Простыла, наверное?

– Да нет, убили. Она из чудовищ была. Но безобидная. Такая милашка. Только люди не любят тех, кто от них отличается. Доктор, который принимал у нее роды, и растрепал всем. Знаешь ли, когда больно, тяжело сдерживать звериную сущность.

Я задумчиво кивал. Алкоголь постепенно рассеивался и накатывала грусть. Мне стало жаль Аверса. Сидит тут, рассказывает о жизни первому встречному.

А жизнь-то его потрепала, да…

– А ребенок?

– Что ребенок? – пожал он плечами. – Растет у бабки с дедом. Веришь, видеть его не могу. Не будь его – Мари была бы жива.

– Глупо, – хмыкнул я. – Сын-то при чем? Или у тебя дочь?

– Сын. – Аверс уронил голову на руки и захрапел. Вот и поговорили. Выведал, да не то, что нужно. С трудом дотащил тяжелого замдекана до дивана, кинул на него плед и закрыл за собой дверь. Тоска! Вот почему не люблю пить. Тоскливо мне потом.

И раздражает все. Дверь с непригодным замком, меч, что-то буркнувший при моем появлении. Уныло. И сама академия унылая. Темное место.

Я плюхнулся на кровать и закрыл глаза, но сон все не шел. Только мир вокруг стал плотным, как вата. Дыхание отдавалось болью в легких. Стареешь, Аль. Все больше грустишь. Или просто день не тот. И час не тот, и миг.

Перевернулся на другой бок. История Аверса заставляла задуматься. Его жена никому не мешала.